себя правительствами СССР, Великобритании, США и Франции, четыре союзные правительства будут принимать такие меры, какие они сочтут необходимыми для будущего мира и безопасности, включая полное разоружение и демилитаризацию Германии, являющиеся, надо сказать, наиболее важными для того, чтобы обеспечить предотвращение в будущем возможности германской агрессии.

Разве этого не достаточно для того, чтобы иметь право утверждать, как это делает советская делегация, что Совет министров иностранных дел является также инструментом мира и безопасности, и противопоставлять его в этом смысле Совету безопасности было бы ни на чем не основано, было бы грубым извращением и действительного положения вещей, и природы, и тех правовых основ, которые определяют природу Совета министров иностранных дел, как это записано в международных соглашениях великих держав, решениях Ялтинской и Потсдамской конференций и других решениях, касающихся Германии, принятых на четырехсторонней основе.

И вот после этого нам здесь осмеливаются говорить, что Советский Союз якобы отказывается от механизма мирного урегулирования. Из сказанного должно быть ясно, что по крайней мере, поскольку речь идет о Германии, для обеспечения будущего мира и безопасности четырьмя великими державами были созданы специальные четырехсторонние органы (Контрольный совет6 и Совет министров иностранных дел). Смысл статьи 107 Устава ООН в том именно и состоит, что вопросы послевоенного мирного урегулирования с Германией и вопросы управления Германией входят в компетенцию вышеуказанных четырехсторонних органов – Контрольного совета и Совета министров иностранных дел.

Кто разрушил эти органы, кто подорвал почву нормальной деятельности этих органов и кто, может быть, теперь собирается добить их окончательно, те и должны нести ответственность за то, что они отказываются, не считаясь с принятыми на себя международными обязательствами, использовать эти органы как инструмент мира и безопасности для Германии.

И это тем более правильно, что у Совета безопасности есть немало задач, связанных с поддержанием мира и безопасности в других частях света, задач, с которыми, к сожалению, он до настоящего времени еще не справился, хотя там действительно имеется угроза миру и безопасности. Я имею в виду индонезийский вопрос, палестинский вопрос, греческий вопрос. Мало ли у вас, господа члены Совета безопасности, забот и хлопот по укреплению мира и безопасности, чтобы, игнорируя эти свои прямые обязанности, брать на себя заботу о тех вопросах, для решения которых создан специальный орган, установлен специальный порядок, опирающийся на международные соглашения.

Что касается г-на Кадогана 7, выступавшего вчера и говорившего о статье 107, то он заявил, что в этой статье имеется какая-то двусмысленность и что ее применение не ясно с первого взгляда. Надо признать, что и со второго и с третьего взгляда, которые бросил на эту статью г. Кадоган, ясности не прибавилось. Но дело в том, что с его заявлением вообще согласиться нельзя потому, что статья 107 абсолютно ясна, она не нуждается ни в каком специальном исследовании источников своего происхождения, уходящих к временам конференций в Думбартон-Оксе или в Сан-Франциско, о чем здесь вчера говорилось.

Однако, поскольку этот вопрос здесь был затронут, я должен со своей стороны привести небольшую справку о конференции в Сан-Франциско, которая, может быть, поможет пролить еще один луч света на этот вопрос, Я это делаю для тех, которым, может быть, действительно не все ясно в этом вопросе. Я сошлюсь на заявление, которое было сделано на 3-м комитете в Сан-Франциско канадским делегатом, подчеркнувшим, что статья 2 главы 12, под которой она фигурировала в проекте Устава Организации Объединенных Наций, тогда именовавшейся «Всеобщей международной организацией безопасности», изложена настолько широко (я цитирую дословно заявление канадского представителя), что представляет возможность изъять из круга деятельности ООН на неопределенное время любое действие, связанное с условиями сдачи и мирным договором. Я напоминаю также заявление в том же комитете делегата США, который заявил в отношении ст. 2 главы 12, что будущая организация не несет ответственности в отношении условий сдачи и мирных договоров.

И это вполне понятно, потому что эту ответственность несут раньше всего пять великих держав, раньше всего Совет министров иностранных дел, который был создан именно для того, чтобы осуществить мирное урегулирование с бывшими вражескими странами, в связи с чем и надо понимать статью 107.

Нам могут сказать, что нет еще мирного договора с Германией, на скорейшем заключении которого Советский Союз неизменно настаивает, в то время как три западные державы хотят подменить мирный договор оккупационным статутом. Однако, если мирного договора пока еще и нет, то есть условия капитуляции, есть Декларация о поражении Германии, есть принципиальные и очень важные решения относительно самих основ будущего мирного договора с Германией, есть решения Ялтинской и Потсдамской конференций, определяющие собой направление всей политики оккупирующих держав в отношении Германии. Этого нельзя отрицать, с этим нельзя не считаться. Это не только юридический акт, но это факт громадного политического значения, это факт, который содержит в себе в высшей степени ответственные обязательства, принятые на себя четырьмя державами в отношении Германии, обязательства, от которых уйти нельзя. Г-н Кадоган пошел так далеко в своей интерпретации статьи 107, что выражение, имеющееся в этой статье «в отношении любого государства, которое в течение второй мировой войны было врагом любого из государств, подписавших настоящий Устав», он вознамерился истолковать таким образом, что слова «в отношении» означают акт, в котором вражеское государство является объектом, а, как он сказал, не просто местом действия. Кадоган приходит к заключению, что поскольку Германия является не объектом тех действий, которые могут являться предметом рассмотрения Советом безопасности, а лишь местом действия, то статья 107 остается в полной силе и никакого отношения к данному случаю не имеет.

Эту мысль здесь сегодня изложил представитель Сирии, говоривший о так называемой блокаде Берлина, этом мифе, который пущен в оборот конечно со специальными целями. Он сказал, что блокада направлена не против Германии, а против других оккупационных властей, и поэтому статья 107 здесь не применима.

Мне припомнился один случай, и мне кажется, что этот пример может послужить на пользу нашего правильного понимания статьи 107. Весной этого года в Бремене произошло событие, которое, вероятно, помнит и Совет безопасности, когда советский полковник Тасоев был похищен американскими властями и передан английским властям, а потом был обнаружен в здании английской разведки в Лондоне. Этот случай произошел в Бремене, т. е. на территории Германии, но этот случай не имеет никакого отношения к статье 107, потому что это является действием, которое осуществили американские и английские власти по отношению к представителю советских военных властей, и Германия тут непри чем, Германия, говоря языком Кадогана, была только местом