ещё академия, стоически выслушал взволнованный доклад.

— Это действительно интересное наблюдение. Подобные уникумы находят ключ к своим граням нечасто. Что нам известно об ученице?

— Сирота. Проживала в Орфене. Дар пробудился недавно.

— А вот это уже плохо. Её здесь ничто не держит.

Преподаватель недоумённо посмотрел на директора.

— Но нам стоит просто принять её в клан! Что может противопоставить этот выскочка?

— Многое. Его поддержка — тоже не пустой звук. Мальчик, судя по вашим же докладам, хорошо эрудирован и находчив. Мы должны подготовить по-настоящему щедрое предложение, иначе получим отказ, чем немедленно воспользуются другие. Я отправлюсь к главе клана. Пока ничего не предпринимай.

***

После уроков, когда вся команда была в сборе, мы приняли бой с неустанными портными. И начался ад.

Обычные сантиметры и угольники были бессильны перед моей подопечной. Главной проблемой, конечно, оказалась Аспид.

— Сударыня, прошу, хотя бы на секунду прижмите крыло... Нет, не взмахивайте, мои записи!

— Хвост, прошу вас, отклоните хвост влево! — один из подмастерьев, весь красный, пытался обхватить основание хвоста, в то время как сам хвост нервно подёргивался и сметал на пол очередной рулон ткани.

— Эй, осторожнее! — крикнул я, когда кончик хвоста едва не задел канделябр. — Считайте, что это дополнительная конечность. Она еще плохо может им управлять.

Аспид была готова провалиться сквозь землю от смущения. Её заставляли принимать неестественные позы: то отводить крыло в сторону, то поднимать его, чтобы измерить талию. Портные, обходя её со всех сторон, то и дело наступали друг другу на ноги и спотыкались о её хвост, который она безуспешно пыталась убрать.

Остальным тоже досталось. Рори ворчал, что его вертят, как манекен, а Рени лишь посмеивался, наблюдая, как трое портных пытаются согласовать цифры — у каждого получались разные.

Нас крутили и измеряли до потери пульса. В конце концов, старший портной, с лицом, выражавшим глубочайшее профессиональное страдание, просто отчаялся.

— Молодой господин, — взмолился он. — Мы сделаем основу по меркам, но вырезы под... крылья... хвост... Простите, но это придётся дорабатывать прямо на ней. Иначе никак.

Я вздохнул и кивнул. Подмастерья, с помятыми блокнотами и помутнённым взором, наконец убрались, пытаясь осмыслить, как же выполнить этот безумный заказ.

Ну, с этим было наконец-то покончено. Я подал Аспид мешковатую одежду для тренировки. Девчонки быстро оформили ей прорези для крыльев. На ней одежда, конечно, смотрелась не очень, но у нас стояла другая задача. Когда та переоделась и вышла на полигон, то с подозрением посмотрела на меня.

— Ты уже поняла, что гоблинов придётся уничтожать в ближнем бою?

Она побледнела и замотала головой.

— Ну, тогда привыкай к этой мысли. Как нетрудно догадаться, твой организм со временем даст тебе боевую форму. Вот в ней-то ты и сможешь сражаться беспрепятственно.

— То есть... это всё... не навсегда? — в её голосе прозвучала надежда.

Я улыбнулся.

— Точно не знаю. Гиперион рассказывал о подобных изменениях в своё время. Сейчас он выглядит как обычный человек. Что касается наших обстоятельств... Пока для тебя изготавливают одежду, мы с тобой будем заниматься рукопашным боем.

Она недоумённо посмотрела на меня.

— Можешь быть уверена: когда ты пару раз откажешь кланам, тебя попробуют «на прочность». А я не всегда буду рядом.

— Но я ведь согласилась быть в твоей команде.

— Это их не остановит. Так что спрошу ещё раз: хочешь ли ты быть в моей команде?

Та снова кивнула, уже увереннее.

Что ж, я стал закладывать в неё базовые принципы ведения боя. Не какие-то заумные стили, а голую, приземлённую выживалку.

— Не думай о боях которые ты видела раньше, твое строение иное и тебе нужно найти свою технику боя.

Аспид кивнула, сосредоточенно хмуря брови. Я водил её по площадке, показывая стойки.

— Контролируй центр тяжести, — следи за работой ног. — чуть ниже, ноги полусогнуты. Ты не деревянная, пользуйся этим. Тебя толкнули — ты ушла, поддалась, вернулась. Удар — это не просто взмах кулаком. Это импульс от самой пятки, проходящий через всё тело. Весь твой вес, вся твоя сила в одной точке.

Я поставил её перед манекеном, и она с первого же удара разнесла его в щепки. От её смущенного взгляда я лишь усмехнулся.

— Не беда. Бей в меня.

Сначала она и вовсе просто касалась моей ладони.

— Сильнее, Аспид! Бьешь как девчонка!

Она сжала кулаки, собралась с духом, посмотрела с обидой и нанесла удар, от которого воздух со свистом расступился. Моя ладонь даже не дрогнула, поглотив всю силу. Её глаза округлились от изумления. Она била снова и снова, вкладывая в удары всю свою ярость, всё накопленное отчаяние. Но я стоял, как скала, лишь изредка поправляя её стойку или направляя её конечность.

Именно тогда началась та часть, которая ей явно понравилась. Осознание, что ей не нужно сдерживаться. Что здесь, со мной, она может быть собой — настоящей, со своими гранями, и ей всё равно не причинить вреда. Её атаки стали сложнее, увереннее. Она пробовала использовать свой хвост для подсечек, а крылья — для резких смещений и манёвров. Мы отрабатывали броски, и я позволял ей поднимать и бросать меня на пол — её лицо в такие моменты озаряла не злорадная, а сосредоточенная, хитрая улыбка, будто она разгадывала сложнейшую головоломку.

Обычный маг сыграл бы в ящик от одного её удара. Но мы не обычные. Я был её тренером, её щитом и её живым манекеном, чья единственная задача — выдержать всё, чтобы она научилась контролировать бурю, просыпавшуюся внутри неё.

С новым, радикальным внешним видом Аспид пришлось поработать основательно. Длинные, скрывающие лицо волосы были главной психологической защитой, но в бою они становились смертельной помехой. Я нашел цирюльника, тот мои идеи воспринял с интересом, человек с виду хрупкий и утончённый, без тени страха принялся изучать её гриву.

— Какие волосы, — пробормотал он, пропуская прядь между пальцев. — Просится что-то... дерзкое.

И он повторил это. Длинные чёрные волосы были укорочены до плеч, а с одной стороны выбриты виски, оставлен лишь асимметричный каскад, падающий на глаз. Стрижка не скрывала чешую, а, наоборот, подчёркивала её, делая частью образа. Хищным, своенравным, бесстрашным. Аспид смотрела в зеркало, не узнавая себя. Она