class="p1">Лирин замерла, оценивая меня тяжёлым, изучающим взглядом. В её глазах боролись обида, гордость и понимание.

— Хорошо, — наконец выдохнула она, и в её тоне появились нотки делового расчёта. — Тогда мы встретимся позже. Для обсуждения деталей нашего… сотрудничества.

Она развернулась и ушла тем же гордым шагом, оставив меня на поляне. Контур сделки был обозначен. Помпео действительно сильно ее разбаловал.

Подходя к своей группе, я застыл в ужасе. Рени, размахивая кружкой с соком как заправский кабацкий завсегдатай, с пафосом в голосе рассказывал очередную небылицу про мои «отношения» с Лирин. Магессы, уставившись на него широкими влажными глазами, ловили каждое слово, будто заслушивались трагической сагой.

Я метнул в подлеца слабый кинетический всплеск. Он ловко парировал его, даже не прервавшись, и продолжил вещать с видом прожжённого сказителя, зарабатывающего на хлеб душещипательными историями.

Присев на свое место, я спокойно, но так, чтобы слышали все, произнёс:

— Он всё врет.

— Да у меня сотни свидетелей! — возмущённо воздел руки Рени, словно его величайшее достояние пытались осквернить.

— Твои «свидетели» меня в глаза не видели, Лирин и подавно. Хватит травить байки. Она ясно дала понять, что мы люди разного полёта, и меня это более чем устраивает.

Рени с притворно оскорблённым видом плюхнулся на своё место, тяжело вздохнув.

— Эх… Значит, так мы никогда на вашей свадьбе и не погуляем.

Я встал из за стола и сделал вид что сжимаю в руке что то и начал метаться по паре шагов в разные стороны.

— О нет, Люций, они ведь не справляются! Смотри, стена заваливается!

Рени вскрикнул с возмущением.

— Эй, ей! Это уже подло. Мне было двенадцать.

Вокруг вновь раздался смех, а я лишь изобразил поклон, пряча улыбку. Некоторые битвы были бессмысленны, а подобные развлечения стали частью нашего странного быта.

Проходя в аудиторию преподаватель окликнул меня.

— Люций Вилд, тебя вызывают к директору.

***

Тарин Белфорт был мрачнее грозовой тучи. Его преподавателя — мага воздуха с десятилетним стажем — публично избил на дуэли первогодка! И этот наглец даже не потрудился как следует вспотеть.

А эти идиоты-переговорщики! Ведь они собрали всю доступную информацию о той девочке. Неужели так сложно было сделать свою работу? Нет, эти болваны сразу возжелали присвоить себе поместье, выделенное для неё. Такой шанс — и испохабить! Ни магессы, ни способа открыть грань…

«С этим нужно было что-то делать, — пронеслось в голове у Тарина. — Прямо напасть? Нельзя. За этого выскочку уже вступится Помпео и, возможно, Гиперион. Объявить войну? Так мы объявим войну сразу половине кланов, которые смотрят на эту историю с интересом. И что мне прикажете делать?!»

Он нервно встал и подошёл к окну, чтобы проветрить пылающие мысли. И тут же увидел корень всех своих бед. Та самая магесса с проступающей чешуёй и явными крыльями. Она порхала по двору, и её странная, непривычная форма выделялась на фоне унылого моря традиционных мантий. «Такой уникальный дар… Любой клан дал бы целое состояние, чтобы заполучить её…»

Его взгляд, привыкший выискивать суть проблем, наконец оторвался от девочки и переключился на саму группу. Присмотревшись, он понял, что дело не только в дарах. На них была не просто «не по форме» одежда. Это был… стиль. Цельный, строгий, подчеркивающий единство группы.

Он рванул к столу и начал лихорадочно перебирать бумаги, пока не нашёл тот самый доклад преподавателя. Тот самый, который он в сердцах отложил, с раздражением прочтя фразу «…отказались от ношения мантий, подвергли сомнению авторитет клана Белфорт».

Шестерёнки в голове директора, отточенные годами административных баталий и поиска финансирования, завертелись с бешеной скоростью. «Новая программа… Новые полигоны… Новая форма…»

Он снова подскочил к окну, прильнув к стеклу. Его взгляд, уже не гневный, а жадный, выхватывал детали: отлично сидящий пиджак, строгие брюки, лаконичные накидки вместо мантий, даже обувь — и та была частью ансамбля.

И тут озарение ослепило его, как удар молнии.

— Да это же… Это же гениально! — прошептал он, и его лицо озарила улыбка, в которой было куда больше расчёта, чем радости. — Я озолочусь! Вернее, мы озолотимся и одновременно покажем совету готовность Академии к переменам. Озолотимся на введении официальной формы! Традиции? Мы сделаем эту форму новой традицией! И каждый дом, каждый клан будет платить нам за право выглядеть так же современно и стильно, как передовые студенты Магической Академии!

Из башни директора, ещё недавно наполненной гневным молчанием, донёсся низкий, заливистый и откровенно зловещий смех.

***

Когда меня вызвали к директору, я не удивился. Клан обязан был отреагировать на публичный скандал. Однако кабинет встретил меня не гневом, а спокойной, почти неестественной тишиной. Меня без лишних слов провели к массивному столу, за которым восседал Тарин Белфорт.

— Ваша светлость, — я склонил голову ровно настолько, насколько этого требовала вежливость.

— Здравствуйте, барон, — отозвался он, деловым жестом приглашая занять кресло.

Директор поднялся и начал медленно обходить меня, пристально изучая костюм. Его взгляд, привыкший оценивать, выхватывал каждую деталь — крой, ткань, строчку. Сделав круг, он вернулся на своё место и сложил руки на столе.

— Я внимательно изучил материалы вашего… спора с преподавателем, — начал он, и в его голосе не было ни капли гнева. — И вынужден признать неправомерность его действий.

Сохранить беспристрастное лицо у меня не получилось — бровь сама собой поползла вверх. Я ожидал чего угодно, кроме этого.

— Не удивляйтесь, — уловил он мою реакцию. — Мой клан научился ценить нестандартные подходы. Особенно когда они столь... наглядны. В конце концов, именно новое видение делает нашу жизнь лучше, не так ли? Скажите, у кого был изготовлен этот костюм?

— Над этим работали несколько мастеров. Я хотел создать нечто уникальное. Эти костюмы — заявление о нашем единстве и готовности к новому.

— Прекрасно. Просто прекрасно, — его глаза заблестели тем самым хищным блеском, который я уже видел у купцов. — Скажите, как быстро вы могли бы организовать пошив, скажем… тысячи комплектов?

От такого разворота я опешил, но быстро сообразил, куда он клонит. Он не смирился — он увидел возможность и будет ей пользоваться.

— Не вижу смысла в массовом