бетонные блоки, — но без единого другого ребёнка среди гостей — Бенни показали короткое видео об Академии Брайарбуш. Она располагалась в живописных лесистых горах Северной Калифорнии, где воздух чист, а природа не осквернена промышленностью и чрезмерной цивилизацией; в Брайарбуше обучали только самых одарённых сыновей самых богатых и самых дальновидных семей страны. Блистательный преподавательский состав не только обеспечивал высочайший уровень академического образования, но и выпускал молодых людей с навыками выживания в дикой природе, превосходной выносливостью и острой амбициозностью, формируя их в следующее поколение лидеров.

На следующий день Джубал и Наоми отправились в годовое кругосветное путешествие, полное всевозможных впечатлений. На африканском сафари их сопровождали бы два проводника, два опытных стрелка для защиты от хищных животных, шесть носильщиков, управляющий лагерем, шеф-повар, два помощника на кухне, классический гитарист, флейтист и специалист по ночным нечистотам. В Египте им устроили бы VIP-экскурсии к трём самым знаменитым пирамидам; в гробнице Тутанхамона их гидом был бы сам премьер-министр; где возможно, они путешествовали бы караваном верблюдов, а в остальных случаях — на бронированном Land Rover. Полёт на воздушном шаре над Альпами. Экспедиция по пологим склонам Фудзи к святилищу на её вершине. Гламурное путешествие на личном поезде — локомотив и три вагона — из Шимлы, Индия, в Нью-Дели, к Тадж-Махалу в Агре, затем через высокогорные чайные плантации Дарджилинга — в Калькутту, а оттуда — в Читтагонг на берегу Бенгальского залива. И многое, многое другое.

Пока Джубал и Наоми улетали в Африку, Бенни доставили самолётом в Напу, Калифорния, а оттуда повезли на север, в глушь, на Mercedes-Benz Sprinter, — в Академию Брайарбуш. В этой первозданной стране огромных лесов и уединённых озёр, пугающих склонов и провальных ущелий ближайший вулкан давно спал, хотя по некоторым ночам из него доносилось низкое урчание, словно там дремал великан, которому снилось, как он уничтожает целые деревни маленьких людей. Знаменитая академия, её величественные здания из местного камня, была задумана по образцу знаменитых английских пансионов с намерением превзойти их великолепием и при этом внушать ощущение последнего оплота против невежества, захлестнувшего мир за её стенами. Здесь сто тридцать сыновей правящего класса — от двенадцати до восемнадцати лет — жили, питались, учились и воспитывались нравственно за ежегодную плату в двести тысяч долларов.

Бенни не хотел ехать в Брайарбуш. Никто не хотел ехать в Брайарбуш. Его мнения не спрашивали. И к этому времени он уже был слишком взрослым, чтобы утешаться тем, что строит из LEGO лестницу к луне.

По прибытии его сразу отвели в дом директора, стоявший в стороне от школы. Доктор Лайонел Бэйнберри-Смит был мужчиной за пятьдесят, высоким и худощавым, с седыми волосами, желтоватыми глазами, тонкими губами цвета тёмного вина и улыбкой, тёплой, как ясное январское утро. Миссис Кэтрин Бэйнберри-Смит была гораздо моложе, очень хорошенькая и румяная, с глазами цвета пурпурных наперстянок. Она подала маленькие сухие кексики с миндальным привкусом, печенье, которое пахло грибами, но на вкус было вполне ничего, и горячий чай, который Бенни подсластил мёдом.

Хотя держались они официально, директор и его очаровательная жена были приветливы и приятны. Единственное, что хоть сколько-нибудь тревожило Бенни, — коллекция больших экзотических насекомых, выставленных в коробках из люсита на полках в гостиной, где подавали чай. Миссис Бэйнберри-Смит доброжелательно объяснила, что в конце двадцатых лет она была энтомологом и изучала насекомых в Азии, пока её не укусил многократно очень ядовитый паук. Она три месяца провела в больнице, ещё три — в реабилитационном центре, где познакомилась с будущим мужем и, учитывая, что её организм уже никогда не станет таким крепким, как прежде, решила оставить джунгли ради устроенной академической жизни в Брайарбуше. Здесь ей нравилось заботиться о супруге, помогать мальчикам, которых начинало тянуть домой, и преподавать курс по истории Италии пятнадцатого века.

Бенни внезапно оказался среди чужих людей и в трудной новой среде. Перемена обстоятельств была резкой, но в его новой ситуации многое обещало и большие, и маленькие приключения. Драматичный ландшафт. Мальчишки, которые могли стать его друзьями. Тайны разросшейся академии, которая выглядела так, словно в ней должны быть бесконечные чердаки, лабиринтные подвалы и несчётные тайные ходы. Он больше не столкнётся с Редьярдом Бромли в неловкий момент, когда дворецкий, выполняя обязанности, молча плачет. Кельтские песни миссис Бромли, спетые ядовитым голосом, остались в прошлом. Мордреду Меррику теперь придётся искать другого мальчика, которого можно радикализировать. В целом Бенни с энтузиазмом смотрел на новую жизнь. А потом он познакомился со своим соседом по комнате.

Удовольствие физического труда

Работа риелтора была требовательной, но в ней почти не было места физическому труду. А физический труд мог приносить удовлетворение. Бенни любил физический труд, любил растворяться в нём. Поэтому он так много занимался домашней работой, в которой не было необходимости. Когда он брался за уборку, то действовал лихорадочно, выкладывался целиком. Ему нравилось потеть, оттирая, натирая воском и полируя.

Вернувшись из хозяйственного магазина, он принёс не только электродрель с реверсом и набором насадок. Он купил ещё пару складных металлических козелков с тисковым зажимом, ручную циркулярную пилу и гвоздодёр.

Он переоделся в шорты, футболку и защитные наколенники. Не проверяя ни сообщения, ни электронную почту, ни голосовую почту — к чёрту их, — он с азартом набросился на ящик. Выкрутив двадцать шурупов, стоя на коленях, он сдвинул крышку с большого короба и дал ей с грохотом упасть на пол гаража.

Бенни уставился на серебристо-серый контейнер — возможно, из матовой нержавейки. Около восьми футов в длину, три с половиной — в ширину. Со всех сторон он был обложен сдвоенными плитами плотного пенопласта. Крышка не была вычурной — гладкая, без единой детали. И всё же форма напоминала гроб, и это наводило на мысль, что Талмидж Клеркенуэлл может быть куда более эксцентричным, чем показалось по видео.

На ощупь эта штука была холодной. Когда Бенни провёл ладонью по крышке, что-то вроде статического разряда подняло волоски на его руке и иголками кольнуло ладонь. Он резко отдёрнул руку.

Он выкрутил шурупы, которыми доски крепились к угловым и средним стойкам. Орудуя гвоздодёром и молотком, он разобрал короб, сложив пиломатериал в одну сторону, а плиты пенопласта — в другую.

Когда контейнер оказался на виду, выяснилось: у него нет ручек, за которые носильщики могли бы его нести. Крышка не состояла из двух секций, чтобы можно было оставить на виду только верхнюю половину покойника. Значит, это не гроб. С округлёнными торцами и