совершения преступления, с которого начинается течение и исчисление сроков давности привлечения и уголовной ответственности, понимается день совершения общественно опасного действия (бездействия), независимо от времени наступления последствий (п. 17).

Если лицо совершило преступление, наказуемое смертной казнью или пожизненным лишением свободы, то вопрос о применении срока давности решается судом. При этом суд вправе не освобождать указанное лицо в связи с истечением срока давности и назначить ему наказание, но без применения смертной казни и пожизненного лишения свободы.

Таковы основные положения уголовной законодательства в части истечения сроков давности и возможности прекращения в связи с этим уголовных дел.

Однако существуют и исключения из общих правил. Например, ст. 78 УК РФ содержит перечень составов преступлений (это преступления экстремистской, террористической направленности), по которым сроки давности вообще не применяются.

Кроме этого, в постановлении от 25 декабря 2018 г. № 46 «О некоторых вопросах судебной практики по делам о преступлениях против конституционных прав и свобод человека и гражданина (статьи 137, 138, 1381, 139, 1441, 145, 1451 Уголовного кодекса Российской Федерации)» Пленум Верховного Суда РФ дал такое разъяснение: «Сроки давности уголовного преследования за совершение преступления, предусмотренного ст. 1451 УК РФ, исчисляются с момента его фактического окончания, в частности со дня погашения задолженности, увольнения виновного лица или временного отстранения его от должности. Увольнение работника, которому не была выплачена заработная плата, не влияет на истечение сроков давности уголовного преследования работодателя» (п. 20 Постановления).

По смыслу п. 20 постановления Пленума, фактическим окончанием совершения преступления, предусмотренного ст. 1451 УК РФ, является погашение задолженности по заработной плате. Преступление в виде невыплаты заработной платы считается оконченным после трех месяцев частичной невыплаты или после двух месяцев полной невыплаты заработной платы. Задолженность в зарплате – это последствие указанного преступления, ущерб по уголовному делу, причиненный конкретному работнику.

В юридической литературе выражено и другое мнение о том, что невыплата заработной платы не является длящимся преступлением, и сроки давности по ст. 1451 УК РФ должны исчисляться со дня, когда зарплата должна быть выплачена, а не с момента погашения задолженности по заработной плате[52].

В новом постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 12 декабря 2023 г. № 43 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о длящихся и продолжаемых преступлениях» дается понятие длящегося преступления и причем в качестве примера преступного бездействия приводится именно случай с невыплатой заработной платы, которая характеризуется последующим непрерывным осуществлением состава данного преступного деяния.

И далее моментом фактического окончания длящегося преступления, учитываемым при исчислении срока давности уголовного преследования, Пленум, опять же приводя в пример ст. 1451 УК РФ, указывает на добровольное исполнение своей обязанности по выплате заработной платы, что означает прекращение осуществления преступного деяния по воле самого лица.

В соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ уголовное дело не может быть возбуждено, если истек срок давности уголовного преследования. Конституционный Суд РФ в Определении от 5 июня 2014 г. № 1309-О указал, что наличие такой гарантии прав личности, как получение от заинтересованного лица согласия с отказом в возбуждении против него уголовного дела при решении вопроса о принятии соответствующего постановления в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, с учетом правовых позиций Конституционного Суда РФ, является обязательным.

Генеральный прокурор РФ требует от прокуроров не допускать отказов в возбуждении уголовного дела ввиду истечения сроков давности, если лицо, совершившее преступление, против этого возражает (п. 1.12 приказа Генерального прокурора РФ от 17 сентября 2021 г. № 544).

В связи с этим уголовное дело в отношении конкретного лица в случае истечения сроков давности уголовного преследования может быть возбуждено только при отсутствии согласия этого лица с постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела.

Для принятия решения об отказе в возбуждении уголовного дела по основанию, предусмотренному п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, также необходимо наличие достоверных данных о том, что сроки давности истекли. Однако не всегда такие обстоятельства возможно установить в рамках проверки сообщения о преступлении.

Обстоятельства истечения срока давности подлежат выяснению в ходе предварительного расследования. А решение по его результатам должно приниматься с учетом положений ст. 78 УК РФ, содержащей основания освобождения от уголовной ответственности в случае истечения сроков давности, а также исключений их этих правил. На такой подход ориентирует прокуроров Генеральная прокуратура РФ[53].

Вследствие этого возникает вопрос: должен ли правоприменитель при неустановлении виновного лица императивно отказать в возбуждении уголовного дела, если сроки давности истекли? Представляется, что истечение сроков давности уголовного преследования не может быть безусловным основанием к отказу в возбуждении уголовного дела. В том случае, когда обстоятельства совершенного преступления невозможно установить без проведения полноценного расследования или при наличии предшествующих фактов нарушения закона при проведении доследственной проверки по сообщению о преступлении, ставших причиной истечения сроков давности, необходимо возбуждение уголовного дела.

Судебные источники уголовного права

К.А. Волков,

профессор кафедры уголовно-правовых дисциплин Дальневосточного филиала Российского государственного университета правосудия, кандидат юридических наук, доцент

В последнее время вопросам судебных источников в российском уголовном праве стало уделяться все большее внимание. Идея о признания разных форм судебной практики, например, постановлений Пленума Верховного Суда РФ, казуальных решений Верховного Суда РФ, решений судов кассационных инстанций общей юрисдикции и пр., а также иных суррогатных толкований со стороны судебных органов (письма-разъяснения Верховного Суда РФ) перестали быть закрытой темой и стали предметом острой дискуссии в современной юридической науке.

Как справедливо отмечает в своих научных работах А.В. Наумов, долгое время в силу целого ряда причин и прежде всего в силу причин «идеологического порядка» судебный прецедент вынуждали объявлять персоной non grata для отечественного уголовного права. Тем не менее автор констатирует, что «изгоняемый из уголовного права “в дверь” судебный прецедент упрямо “лез в окно” и зачастую небезуспешно»[54].

Рассматривая современные векторы отечественной доктрины уголовного права, А.В. Наумов приходит в своих исследованиям к выводу о том, что одним из важных направлений современной науки уголовного права является уточнение круга нормативных (формальных) источников уголовного законодательства и особенно исследование юридической природы рекомендаций Пленума Верховного Суда Российской Федерации по применению уголовного законодательства[55].

Аналогичной позиции в уголовно-правовой науке придерживаются и некоторые другие авторы. По мнению К.В. Ображиева, «на современном этапе развития российской уголовно-правовой системы для положительного ответа на вопрос о возможности признания судебных решений юридическими источниками отечественного уголовного права имеются все необходимые предпосылки»[56].

Таким образом, можно констатировать, что в последние годы определенное развитие получили правовые исследования идеи судебного нормотворчества в отечественном уголовном праве. По существу, речь идет о формировании новой отрасли знаний – судебных источников уголовного права, предметом которого является правотворчество судебных органов как самостоятельное правовое явление.