Надо же, а я и не задумывался ни разу, где Томас спит, когда попадает в замок. Мне все казалось, ему стелют на пуховой кровати, как и всякому знатному.

— Им бы повенчаться честь по чести, — сказал я. — Ей бы хороший дом, детишек, а он мог бы приносить деньги из своих путешествий и тем их кормить. Не скажу, что так было бы лучше, но уж точно не хуже, чем сейчас. Ты только погляди, как она изводится.

Мег взяла меня за руку.

— Поживем — увидим. Что еще остается? Элспет покуда молода, замуж ей идти рановато, да и он летами не стар, хоть и строит из себя бывалого. Только смотри мне, Гевин, ты ей ни словечка, чтобы она чего себе в голову не забрала насчет Томаса и свадьбы.

— Чтобы я давал девице советы по сердечной части? Куда мне! Какой от меня прок девушкам — правда, одну вот выбрал верно, не ошибся.

* * *

В последний раз Томас навестил нас осенью. Погода стояла холодная, солнечная, и он шагал по холмам, распевая во все горло.

Мег только глянула на него и говорит:

— Этот синий плащ немедля надо постирать и зашить. Смотреть стыдно. Он тебе пригодится — зима на носу. Не диво будет, если в этом году и волки покажутся.

— А твои стежки послужат от них надежным талисманом! — рассмеялся Том. — До зимы еще далеко. Не станем о ней думать, пока мне не придет час трогаться в путь.

— Значит, ты побудешь у нас подольше.

— Да, — говорит, — подольше. Пробуду столько, чтобы услышать собственные мысли. В голове у меня так и крутятся слова да мелодии, так и звенят. — Глаза у него горели, будто в лихорадке. Можно было подумать, он все-то стоит перед слушателями и в ушах у него плещут аплодисменты.

Том поцеловал Мегги руку:

— Милая моя Мег! Из всех моих дам ты единственная, кто возьмется зашить мой плащ.

Мег тотчас распознала, что он надумал с ней любезничать, и поглядела на него строго. Готов побиться об заклад — ей не понравились слова про всех его дам. Однако руки она не отняла.

Том был в таком добром расположении духа, что я подумал — не иначе, он удостоился какой-то высокой чести. Может, король назначил его придворным менестрелем. Однако, кажется, королевский двор поехал из Селкирка в Джедброх на охоту, и Томас покамест был свободен.

— Я решил проветриться, — объяснил он, и других объяснений, отчего он нас навестил, мы не дождались. — У меня еще достаточно времени, прежде чем понадобится искать себе крышу над головой и крепкие стены для зимовки.

На другой день Том в одиночку отправился проведать Элспет. День был ясный, небо синее-синее, а воздух такой прозрачный — казалось, виден каждый холм вдали, до самого тумана над морем, а к западу видно было, как поднимается печной дымок над крышами городка, до которого был целый день ходу. Воротились они оба только за полдень, и Элспет была сердита, правда, в кои-то веки не на Томаса.

— Мы все-таки изловили эту клятую корову! — жаловалась она Мег, как раз когда я обогнул дом. — Я ведь не виновата, что Том дурень и с воротами управиться не умеет?

— Я не… — начал было он, но Элспет перебила:

— А мои вдруг решили, будто я сама не сумею о себе позаботиться. Никуда не хожу, ничего не делаю, а они со мной как с несмышленышем. И все потому, что я не… у меня нет… Что за несправедливость!

— Элспет, — вставила Мег, пока та переводила дыхание. — Ты что, пришла, не спросясь у брата?

— Я сказала, куда иду.

— Ну так лучше повороти назад.

— Ох, Мег…

Но тут моя женушка показала в небо над Шрам-горой. Далеко-далеко в небе над ней собирались грозовые тучи, черные, что твоя воронья стая, а под ними свисала серая пелена дождя. Погожим деньком хорошо посмотреть на такое, если издалека, конечно. Но Мег говорит:

— Если не поторопишься, к вечеру дождь застанет тебя на дороге домой. Ну-ка, беги.

Но Элспет уперлась — и ни шагу. Над нами в небе крикнула пустельга, а в траве под ногами пискнула мышь.

— Он меня поколотит, — пробормотала она. — Обещался поколотить.

— Я пойду с тобой, — быстро сказал Томас.

Элспет пристально посмотрела на него. Ох, не ко времени он решил оказать ей любезность — нечего было вмешиваться в спор между девушкой и главой ее семьи, да еще из-за того, что касалось самого Томаса, знал он об этом, нет ли.

— Нет, благодарю, — с достоинством отказалась она, а потом попросила у Мег: — Дозволь мне остаться. Я вернусь домой утром — может, Иэн к тому времени поостынет.

Будь я ее братом и не приди моя сестра ночевать домой, наутро ей влетело бы от меня куда как сильнее. Элспет, похоже, догадывалась, что за ночь Иэн не остынет и наутро ей грозит суровое наказание.

— Если не пустите меня к себе, — она обожгла взглядом сначала Мег, а потом меня, — лучше переночую в холмах на голой земле, но не пойду домой после того, что мне брат наговорил!

Томас, к семейным ссорам непривычный, заметно растерялся.

— Будет тебе, — неуклюже сказал он, — он не так уж и бранился. Просто встревожился из-за коровы и…

Элспет так и хлестнула его взглядом.

— Никто ничего не понимает! И ты туда же! Ты хуже всех!

Припустила вокруг дома и скрылась в падубовой роще.

— Ну? Чего пялитесь? — сердито сказала нам Мег. — Оба хороши, никакого соображения! Томас, по-твоему, девочке приятно было, что родной брат распекает ее как дитя малое да еще при тебе?

— Ох… — только и сказал Томас. — Но разве она не понимает — мне до этого и дела нет и я ни единому его слову не поверю?

— Этой девушке, — твердо сказал я, — нужен собственный дом. — И с тем снова принялся за работу.

Элспет возвратилась лишь к ужину, с первыми каплями дождя — они так и сверкали у нее в волосах, когда она возникла на пороге, а голову-то держала высоко. Должно быть, перед тем, как войти, она пыталась почиститься, но толку вышло мало: сразу видно было, что девчушка долго бродила по холмам — к подолу пристали палые листья, в растрепанных волосах вереск и мох, а кое-где и красные ягодки дикой калины.

— Прошу прощения, если помешала, — вежливо-превежливо произнесла она.

Но Томас заговорил совсем о другом:

— На тебя поглядеть — ты будто вырвалась на свободу