Есть обозначение хайсё (), но, кажется, и оно не подходящее[324]. В стихах Бо Цзюйи, Лу Ю и других цветок называют кобуси – «кулак», но разве цветок имеет форму кулака?[325] Конечно, это тоже путаница.

«На лугу у подножия горы Мужей ветер налетевший не согнёт» – это про «девичьи цветы», они и теперь там растут. «Поэтические состязания, посвящённые цветам оминаэси» были в большой моде в прежние времена[326]. Нынче этого нет, и люди больше не любят «девичьи цветы» оминаэси. Садовники тоже их не разводят – цена низкая, не продать, так что, если кому понадобится, «девичьих цветов» не найдёшь. Ничего другого не остаётся, как выйти в осенние поля и накопать цветов, чтобы посадить у себя дома. Вот это будет на старинный лад!

Я сложил такое стихотворение:

Оминаэси цветы

На равнине Сагано

Девушки-жрицы собрали —

Из какого же храма они?

До заката куда вернуться спешат?[327]

А ещё я срезал нижнюю часть кустика оминаэси, который уже отцвёл, и оказалось, что листья у корня осенью окрашены в алый цвет, они даже ярче, чем цветы, – это удивило меня больше всего. Знатоки не ведают, почему так.

78

Трава варэмоко (кровохлёбка) записывается иероглифами [328]. Помимо лекарственных нужд, её не выращивают. В осенних полях она цветет рядом с «девичьими цветами» оминаэси, и это очень красиво. Однажды я нарвал этих цветов и, придя домой, послал соседу, только прибавил ещё горечавку и мискант. А сосед как раз в тот день устраивал чайную церемонию для своих приятелей. Из моих цветов составили букет. Гости не знали цветов кровохлёбки и спросили, что это. Хозяин им ответил: «Если бы цветы были белыми, то была бы слива, но здесь другое. Прислал старик-сосед – спросите у него, когда будете возвращаться». Один из гостей был со мной знаком, он зашёл спросить.

Я ему в ответ:

«Кровохлёбка, колокольчик, темеда[329]

При мече своём всегда

Да и сам я тоже.

Мне попалось это в одной старой книге – ты не знал?»

Он расхохотался, так и ушёл, смеясь.

79

Я попробовал красить ткань цветами хаги – получается не просто пятнистый рисунок, контуры цветков тоже хорошо проступают, а оттенок не менее насыщенный, чем тот, что зовётся «фиалковый»[330]. Жёлтая сердцевина цветков тоже даёт хорошо заметный оттиск. Если подумать, сладкие колобки ботамоти называют ещё «охаги» как раз потому, что там смешано жёлтое и лиловое[331]. А так называемые ценители прекрасного об этом не знают. Я давно, уже десяток лет, как пишу на бумаге с оттисками цветов хаги. А жене своего знакомого дал шёлк, чтобы она его покрасила цветами – вышло очень изящно.

80

Имена яблони, айвы, девясила, вьюнка, гибискуса и нарцисса дают основу для стихотворения. А нынешние поэты этим не пользуются – не хватает умения. Я нередко упоминаю в стихах эти растения. Название для нарциссов можно использовать как есть: «суйсэн», но колокольчик кикё поэты называют «китикоо». Вот уж намучился с этим Ки-но Томонори, когда сочинял стихи про названия![332] А колокольчик ещё называют «муравьиная труба для раздувания огня» – с этим он бы стихов не сложил! А я непременно сочиню. Ну как не сочинить стихи, используя для форзиции название «куницына трава», а для пиона – «варварское зелье»?[333]

81

Соловей начинает петь, когда ещё стоит зима, и продолжает до самой осени, однако в стихах о сладкоголосом соловье лишь четвёртую луну воспевают как сезон искусных трелей – в это время сама птица скрыта в ветвях, слышен лишь голос.

Слива зацветает зимой, а во втором месяце уже опадает, и на водной глади отражается её постаревший силуэт. А то, что называют «сливовой завесой» – это когда с начала цветения до второй луны, времени опадания лепестков, сливу укрывают от холода бумажной завесой, чтобы она благоухала в этом шатре. Под завесой устраивают постель, ставят стол, чтобы писать и читать. На опорах шатра по углам прикрепляют вазы со сливовыми ветками. Любители старины называют такие вазы «висячими», как правило, они сделаны из золота. У меня есть стихотворение:

С той поры, как бутоны

Распушились в цветеньи,

И пока лепестки не опали,

Сливы этой

Я облаченья не трогал.

82

Пион, ирис, керрия и азалия цветут до самого наступления лета. Пион называют «цветком двадцати дней», это из стихотворения в сборнике «Цветы поэзии», но изначальной была строфа Бо Цзюйи: «От бутонов до увядания двадцать дней»[334]. Это не значит, что один цветок живёт двадцать дней. Но даже если речь о цветах, распускающихся один за другим, обычно это не длится двадцать дней. Поскольку в название древесного пиона «ботан» входит иероглиф «самец», он считается мужским цветком, а кустовой пион, стало быть, женский. Мне рассказывали, что в Китае, в провинции Сычуань, их пускают на растопку. В эпохи Кайюань и Тяньбао пионы ценились очень высоко[335]. Знамениты были жёлтые пионы Яо и лиловые Вэй. При династии Сун о жёлтых пионах слагали стихи, а при династии Мин уже нет. Говорят, что Ван Шимао гордился, когда ему удалось их заполучить[336]. Но следующей весной эти пионы расцвели белыми цветами. Он вздыхал и сетовал: «Опять меня обманули…»

83

У всех птиц и зверей, да и среди цветов, хороши бывают самцы. Но если самки обычно неказисты, то как же тогда у людей женщины красивее мужчин? Подумать хорошенько, так и у людей тоже – мужчины красивее. Ведь если женщина не пользуется белилами и румянами, она совсем не привлекательна. Грустно видеть её лицо утром, когда она только что проснулась. Люди таких вещей не понимают…

84

Говорить, что «цвет сакуры на семь дней» – ошибка. В «Манъёсю» описано, как один придворный отправился с поручением в Наниву, и когда переходил через гору Тацута, сакура была в полном цвету. Он сложил стихотворение:

Странствие моё

Только семь продлится дней.

Бога Тацута молю —

Ни за что не позволяй

Ветру цвет сорвать![337]

Он так сложил, потому что рассчитывал выполнить свою миссию за семь дней. Но быстро покончив с делами, он уже на следующий день отправился назад в столицу и сложил новое стихотворение[338].

А вот стихи Сайгё: