учению некоторых религий, возносятся души умерших. «Высота» есть категория, недоступная для человека как такового; она принадлежит по праву лишь сверхчеловеческим силам и существам; тот же, кто поднимается во время церемонии по ступеням храма или по ведущей на Небо ритуальной лестнице, уже не является в эту минуту человеком, а души усопших избранников, возносясь к небесам, оставляют внизу свою человеческую природу.

Все это прямо вытекает из одного лишь созерцания Неба — было бы, однако, грубейшей ошибкой считать подобный вывод чем-то вроде логической, рациональной операции. Ибо трансцендентная категория «высоты», «возвышенности», «сверхземного» и «бесконечного» открывается всему человеку; человеку в полноте всех его способностей, как умственных, так и душевных. Символизм есть непосредственная данность, открытая сознанию в его целостности, иначе говоря — человеку как таковому; человеку, сознающему свое место и свою роль в универсуме. Эти первоначальные, исконные откровения столь органически связаны с глубинной драмой человеческого существования, что один и тот же символизм обусловливает и определяет как деятельность подсознания человека, так и самые возвышенные проявления его духовной жизни. Следует особо подчеркнуть этот момент: символика и религиозное значение Неба не выводятся логическим путем из спокойно-беспристрастного, объективного созерцания небесного свода, — при этом, однако, они вовсе не являются продуктом одной лишь мифологической фантазии и иррационального религиозного опыта. Повторим еще раз: до всякого собственно религиозного осмысления Неба последнее ясно открывает человеку свое величие и превосходство. Трансцендентность, силу и неизменность Небо символизирует простым фактом своего существования. Небо существует, ибо оно возвышенно, бесконечно, незыблемо и могущественно.

О том, что быть возвышенным, находиться вверху само по себе означает быть могущественным (в религиозном смысле слова), и уже по этой одной причине изобиловать сакральностью, свидетельствует этимология некоторых имен богов. У ирокезов все, чему присуща оренда, называется оки, между тем слово «оки» означает, по всей видимости, «тот, кто наверху, в вышине»; мы даже встречаем высшее небесное существо, именуемое Оке (Pettazzoni, Dio, I, 310; Schmidt, Der Ursprung der Gottesidee, II, р. 399). Племена сиу (Plain Indians Северной Америки) обозначают магико-религиозную силу (мана, оренда и т. п.) с помощью термина «вакан», фонетически очень близкого к словам «вакан», «ванкан», которые на языке племени дакота имеют смысл «вверху, над чем-то». Солнце, луна, молния, ветер обладают вакан, и эта сила, хотя и весьма несовершенным образом, персонифицируется в Вакане. Миссионеры переводили Вакан как «Господь», но, строго говоря, Вакан — это высшее небесное существо, обнаруживающее себя прежде всего в молнии (Pettazzoni, р. 290 sq.; Schmidt, II, р. 402–405, 648–652).

Верховный бог маори именуется Ихо; ихо означает «возвышенный, пребывающий наверху» (Pettazzoni, р. 175). Неграм племени акпосо известен верховный бог Уволаву; смысл этого слова: «то, что вверху; высшие области» (ibid., р. 244). Подобные примеры нетрудно умножить (ср. Pettazzoni, р. 358, п. 2). Вскоре мы увидим, что понятия «всевышний», «блистающий», «небо», с помощью которых цивилизованные народы выражали идею божества, уже присутствовали более или менее явно в архаических терминах. Величие и трансцендентность бога прямо и непосредственно открываются в недоступности, бесконечности, вечности и творческой силе Неба (дождь). Способ небесного бытия есть неисчерпаемая иерофания. А следовательно, все, что происходит в звездных сферах и в верхних слоях атмосферы, — периодическое обращение светил, движение облаков и метеоров, бури, громы и молнии, — все это моменты одной и той же иерофании.

Трудно с точностью определить, когда эта иерофания персонифицировалась, иначе говоря, когда боги Неба приобрели ясные очертания я заняли место сакральности Неба как таковой. Достоверно одно: небесные божества с самого начала были божествами высшими, их иерофании, по-разному представленные и драматизированные в мифах, и в дальнейшем оставались иерофаниями ураническими, а то, что можно было бы назвать историей небесных божеств, есть в значительной степени история интуиции силы, творения, законов и верховной власти. Произведем беглый обзор нескольких групп небесных божеств, чтобы лучше понять их природу и историческую судьбу.

12. Австралийские боги Неба. — Байаме, верховный бог племен юго-западной Австралии (камиларои, вирадьюри, юалайи), обитает на Небе по соседству с мощным водным потоком (Млечный Путь) и принимает там души невинных. Он восседает на хрустальном троне; солнце и луна — его «дети», его вестники на земле (в сущности — его «глаза», как, например, и у фиджийцев, халаквулупов, семангов и самоедов; ср. Schmidt, III, р. 1087). Гром — это его голос; по его воле идет дождь, питая и оплодотворяя таким образом всю землю и покрывая ее зеленью, — в этом смысле он является также и творцом, поскольку, будучи «self created», он создал все ex nihilo. Подобно другим небесным богам, Байаме все видит и все слышит (A.W. Howitt, The natives tribes of south-east Australia, р. 362 sq., р. 466 sq.; Pettazzoni, р. 2 sq.; Schmidt, I, р. 416; III, р. 846 sq.). Племена, живущие на восточном побережье Австралии (муринги и т. д.), знают аналогичное божественное существо — Дурамулун. Это эзотерическое имя (как, впрочем, и имя Байаме) сообщают лишь тем, кто прошел инициацию; женщины и дети знают Дурамулуна только как «отца» (папанг) и «господина» (биамбам). Точно так же и грубые глиняные идолы бога демонстрируются публично лишь в ходе церемоний инициации, после чего их разбивают на куски и тщательно измельчают. Когда-то давно Дурамулун пробыл некоторое время на земле, учредив обряды инициации, а затем возвратился на Небо. Оттуда доносится его голос — гром; оттуда бог посылает дождь. Инициация, помимо всего прочего, состоит в торжественной демонстрации «ромба», т. е. куска дерева длиной ок. 15 см и шириной 3 см с отверстием на конце, через которое продевают веревочку. При вращении «ромб» издает звук, напоминающий гром или рев быка (отсюда его английское название «bull-roarer»). О тождестве «ромба» и Дурамулуна известно лишь посвященным. Непосвященным же эти таинственные звуки, доносящиеся по ночам из джунглей, внушают благоговейный страх, ибо кажутся им знаком приближения бога (Howitt, The native tribes, р. 494 sq., р. 528 sq.).

Верховное существо племени кулин называется Бунджиль, оно живет на самом высоком Небе, над «темным Небом» (вплоть до этого «темного Неба», подобного горе, могут подниматься знахари и колдуны; там их встречает другое божество, Гаргомик, которое ходатайствует за них перед Бунджилем (см. Howitt, op. cit., р. 490; ср. с вершиной горы, где находится существо, подчиненное Байаме; оно доставляет богу человеческие просьбы и приносит людям его ответы, Schmidt, III, р. 845, 868, 871). Именно Бунджиль создал землю, деревья, животных и самого человека (сотворив человека из глины, Бунджиль «вдохнул» в него душу через нос, рот и пупок). Однако, даровав