Иногда великое женское божество вытесняет исконного небесного бога, как, например, у тода и кави в Ассаме. В Южной Индии высшее ураническое божество не играет почти никакой роли, поскольку религиозная жизнь целиком сводится к культу местных женских божеств, грама девата.

Довольно часто встречается мотив исконной четы — Неба (мужского пола) и Земли (женского). Так, на индонезийском острове Кейсар основным объектом поклонения являются мужское начало Макаром мануве, обитающее на небе (а временами — на Солнце), и женское начало Макаром маваху, живущее на земле (Pettazzoni, р. 134). Изначальная пара и соответствующий космогонический миф типичны для Полинезии и Меланезии; самой известной в этом отношении является чета Ранги и Папа у маори. Следы верований в исконную божественную чету встречаются также в Африке. У южных банту, и в частности у племен бавили и фьорт, высшее небесное божество Нзамби отходит на второй план, оставляя свое место и даже имя божеству Земли, о культовых тайнах которого сообщается исключительно женщинами (ibid., р. 210 sq.; Frazer, р. 130 sq.). Мифологическая тема пары Небо — Земля обнаруживается в Южной Калифорнии (брат и сестра, от их союза произошли все вещи), у индейцев пима в Новой Мексике, у индейцев прерий (Plain Indians), у сиу и поуни, на Антильских островах (ср. Numazawa, Die Weltanfänge in der japanischen Mythologie, р. 301 sq.).

16. Слияние и замена. — Как видим, высшее небесное божество всюду уступает место другим религиозным феноменам. Конкретная морфология этого замещения довольно разнообразна, но смысл процесса один и тот же: переход от трансцендентности и пассивности небесных существ к динамичным, деятельным, близким и легкодоступным религиозным формам. Можно сказать, что в данном случае мы становимся свидетелями «постепенного нисхождения сакрального в сферу конкретного»; жизнь человека и его непосредственное космическое окружение все более и более «насыщаются» сакральным содержанием. Вера в ману, оренду, вакан и т. п. создает для человека новую религиозную ситуацию, отличную от прежнего положения, которое занимал он перед лицом высшего небесного существа. Изменяется сама структура религиозного опыта, ведь Дурамулун или Тирава являют себя человеку совсем не так, как, например, грама девата или духи умерших. Эта замена всегда означает победу динамичных, драматических, богатых мифологическим содержанием форм над высшим небесным существом, существом возвышенным и благородным, однако далеким и бездеятельным.

Так, у маори Новой Зеландии бог Ранги, хотя и фигурирует в мифах, предметом поклонения не является: место его занял Тангароа, верховный (солнечный?) бог пантеона маори. В Меланезии мы всюду встречаем миф о двух братьях, умном и глупом (две фазы луны), созданных верховным божеством, которого они со временем и сменили. Как правило, высшее существо уступает место созданному им самим демиургу, который от его имени и согласно его указаниям приводит в порядок мир (или же некоему солнечному божеству). Так, у некоторых бантуязычных племен демиург Ункулункулу является творцом человеческого рода; он, однако, подчинен высшему небесному существу Утиксо (впоследствии, впрочем, отодвинутому им на второй план). У индейцев племени тлинкит (северо-восточное побережье Тихого океана) важнейшим божеством является Ворон, герой и исконный демиург, который творит мир (точнее, упорядочивает и организует его, повсюду распространяя цивилизацию и культуру), создает и освобождает солнце и т. д. (Schmidt, р. 11, 390). Порой, однако, он совершает все это по приказу более высокого божественного существа (например, собственного сына). У индейцев тупи (гуарани) Тамоши (Тамои) — это мифический предок, демиург с функциями Солнца, пришедший на смену небесному существу.

В Северной Америке верховному небесному существу свойственна, как правило, тенденция к постепенному слиянию с мифологической персонификацией грома и ветра, представленной в виде огромной птицы (ворона и т. д.); от взмаха его крыльев рождается ветер, его язык — молния и т. д. (Rendel Harris, Boanerges, р. 13 sq.; Schmidt, II, р. 44 sq.; р. 226 sq.; р. 299 sq.). Гром с самого начала был важнейшим атрибутом небесных богов и остался таковым впоследствии. Иногда этот элемент выделяется и становится автономным. Так, например, индейцы сиу считают, что звезды, метеоры, Солнце, Луна, гром — но прежде всего гром — насыщены ваканом. Индейцы канса говорят, что своего бога Вакана они никогда не видели, зато часто слышали его голос в раскатах грома. У племени дакота Вакантанка представляет собой в действительности «слово, обозначающее гром» (Dorsey). Под именем Ваканда омаха почитают гром, которому посвящен настоящий культ: в начале йены индейцы поднимаются на холмы, где курят в его честь и приносят ему в дар табак (Pettazzoni, р. 290). Алгонкины дают обеты Шебениатану («человеку, обитающему наверху») всякий раз, когда им угрожает буря или гром кажется неминуемым.

Мы видели (п. 12), что в австралийских ритуалах инициации эпифанию грома предваряет своеобразное гудение так называемого «ромба». Тот же предмет и тот же церемониал сохранились и в орфических обрядах посвящения. Во всех мифологиях молния представляет собой главное орудие бога Неба; место, в которое она попадает (enelysion у греков, fulguritum у римлян; ср. Usener, Kleine Schriften, IV, р. 478), и пораженный ею человек становятся священными. Величие и престиж верховного божества переходят на то дерево (дуб), в которое молния попадает чаще всего (приведем в пример хотя бы дуб Зевса в Додоне, Капитолийского Юпитера в Риме, дуб Донара недалеко от Гайсмара, священный дуб в прусском святилище Ромове, дуб Перуна у славян). Многочисленные верования, так или иначе связанные с представлением о святости грома, широко распространены по всей земле. В так называемых «гром-камнях» (по большей части это доисторические кремни) видели наконечники стрел молнии; им поклонялись и хранили их с особым благоговением (п. 78). Все, что обрушивается на землю с огромной высоты, причастно сакральности неба, по этой причине почитались метеориты, насыщенные, как предполагалось, сакральной силой звездных сфер (Eliade, Metallurgy, р. 3 sq.)[13].

17. Древность небесных высших существ. — Мы не можем утверждать с определенностью, что первым и единственным верованием первобытного человека было поклонение небесным существам, а все прочие религиозные формы появились позже и представляют собой результат постепенного упадка исконного культа. Вера в верховное небесное существо очень часто обнаруживается в самых архаических обществах (пигмеи, австралийцы, фиджийцы); тем не менее мы находим ее не в каждом из них (ее нет, например, у племен ведда и кубу на острове Тасмания и т. д.). Кроме того, нам не кажется, что подобная вера непременно должна исключать любую иную форму религиозной жизни. Не подлежит сомнению, что еще в незапамятные времена трансцендентность и всемогущество сакрального могли открыться человеку через опыт восприятия небесных феноменов. До всяких мифологических фантазий