и называется Леза. Однако в просторечии слово «Леза» выражает также и метеорологические феномены: «Леза падает на землю» (идет дождь), «Леза пришел в ярость» (гремит гром) и т. д. (Smith u Dale, The Ilaspeaking Peoples, II, р. 198 sq.).

Племя сук называет свое верховное существо Торорут, т. е. небо, а кроме того — Илат, т. е. дождь (Frazer, р. 288). У негров в собственном смысле слова Нджаме (Ньяме) обозначает также небесную твердь (корень ньям, «блистать», «сверкать»; ср. div., п. 20).

У большинства племен эве верховное существо именуется Маву (от слова «ву» — «распространять», «расстилать», «покрывать»). В то же время термин Маву обозначает небосвод и дождь. Небесная лазурь — это покрывало, за которым Маву прячет свое лицо; облака — его одежды и украшения; любимые цвета Маву — белый и голубой (жрецы этого бога не могут носить одеяния других цветов). Свет — это масло, которым бог натирает свое громадное тело. Он всеведущ и посылает людям дождь. Но, хотя ему и приносят регулярные жертвы, бог этот постепенно уходит из культовой практики (J. Spieth, Der Religion der Eweer, р. 5 sq.). У нильских масаев довольно важным божеством является Нгаи; это, впрочем, не мешает ему до сих пор сохранять уранические признаки: он невидим, обитает на небе, его дети — звезды и т. д. Согласно Холлису, «Энгаи» («Нгаи») буквально означает «дождь» (А.С. Hollis, The Masai, р. 264 sq.).

Индейцы павни признают Тирава атиус, «отца всех вещей», создателя всего сущего, дарующего жизнь. Чтобы направлять шаги человеческие, он сотворил звезды; молнии — это его взоры, а ветер — его дыхание. В культе Тирава до сих пор сохраняется ярко выраженная символика Неба. Тирава обитает далеко за облаками, в неподвижных и неизменных небесных сферах. Он превращается в благородный и возвышенный религиозно-мифологический образ. «Белые люди рассуждают о небесном Отце, мы же говорим о Тирава атиус, всевышнем Отце; однако мы не представляем себе Тирава в виде человека. Мы видим его во всех вещах… Каков его собственный облик, неведомо никому» (Pettazzoni, р. 287).

14. «Deus otiosus»[10]. — Бедность культа — т. е. прежде всего отсутствие священного календаря периодических обрядов — характерна для большинства небесных богов[11]. Семанги с полуострова Малакка также знают верховное существо, Кари, Карей, или Та Педн, невидимое и превосходящее ростом человека. Строго говоря, семанги не называют его бессмертным, однако утверждают, что он существует от века. Он создал все, кроме земли и человека, которые суть творения Пле, божества, подчиненного Та Педну (Skeat and Blagden, Pagan races of the Malay peninsula, II, р. 239, 297, 737 sq.). Эта уточняющая деталь весьма показательна: она демонстрирует нам народное понятие о трансцендентности и пассивности верховного божества, слишком далекого от человека, чтобы заниматься удовлетворением его бесчисленных потребностей — религиозных, хозяйственных и жизненных. Как и другие высшие уранические боги, Кари живет на небе и обнаруживает свой гнев тем, что мечет молнии; впрочем, само его имя обозначает «гром» («бурю», «грозу»). Он всеведущ, ибо видит все, что творится на земле. Поэтому Кари «в первую очередь законодатель, который управляет общественной жизнью обитателей леса и ревниво следит за соблюдением данных им заповедей» (Schebesta, Les Pygmées, р. 148). Однако объектом религиозного поклонения в собственном смысле слова он не является; лишь тогда, когда бушует свирепый ураган, туземцы взывают к Кари и приносят ему искупительные жертвы[12].

То же самое характерно и для большинства африканских племен: великий бог Неба, высшее существо, всемогущий творец играет в их религиозной жизни весьма незначительную роль. Он слишком далек или слишком благ для того, чтобы нуждаться в культе как таковом, и лишь в крайних случаях к нему взывают о помощи. Так, например, йоруба с Невольничьего Берега верят в небесного бога, именуемого Олорун (букв. «Хозяин Неба»), который, начав дело творения, передал его завершение, равно как и управление сотворенным миром, низшему богу Обатала. Сам же Олорун окончательно отошел от земных и человеческих дел; у племени йоруба не существует ни храмов, ни особых служителей этого верховного бога. Тем не менее к нему, как к последней надежде, обращаются во времена самых страшных бедствий (Frazer, р. 119 sq.).

У племени фанг (французское Конго) Ндзаме, или Нзамби, играл некогда довольно важную роль в религиозной жизни (о чем можно судить по мифам и легендам), но теперь он отошел на второй план (Frazer, р. 135). Нзамби племен банту также представляет собой великого бога Неба, который постепенно исчез из культовой практики. Туземцы считают его всемогущим, благим и справедливым, но именно по этой причине они ему не поклоняются и не изображают его в каком-либо материальном облике, как это имеет место в отношении других богов и духов (Frazer, р. 142 sq.). У безонгов небесный творец Эфиле Мокулу не имеет собственного культа; к нему взывают лишь в момент принесения клятвы (ibid., р. 149). Эреро, бантуязычное племя в Юго-Западной Африке, называет своего верховного бога Ндъямби. Удалившись на небо, он передоверил управление человеческим родом низшим богам. Поэтому туземцы ему не поклоняются. «Зачем же будем мы приносить ему жертвы? — поясняет один из них. — Нам не приходится его бояться, ибо, в отличие от наших умерших предков (овакуру), он не делает нам никакого зла». Тем не менее эреро обращаются к нему с молитвами в случае неожиданной и необыкновенной удачи (ibid., р. 150 sq.). Алунды, еще одно племя группы банту, полагают, что Нзамби чрезвычайно удален от людей и совершенно для них недоступен. Вся их религиозная жизнь сводится к страху перед духами и поклонению им; даже с мольбой о дожде они обращаются к акиши, т. е. к предкам (р. 168).

Тот же феномен мы встречаем у ангони, которые знают о Верховном существе, но поклоняются предкам; у тумбуков, по мнению которых творец слишком «велик и неведом, чтобы интересоваться обычными людскими делами» (ibid., р. 185); у вембов, которые знают о существовании Лезы, но заботятся исключительно о предках; у вахехе, которые представляют себе высшее существо, Негрухи, всемогущим творцом, но кроме того знают, что истинная власть над этим миром принадлежит духам мертвых (масока), и именно им они поклоняются по-настоящему. Вачага, крупное бантуязычное племя, живущее у подножия Килиманджаро, почитает Рува, творца, доброго бога и хранителя нравственных законов. Он выступает деятельным персонажем мифов и преданий, однако его роль в религии довольно незначительна. Рува слишком добр и сострадателен, чтобы людям нужно было его страшиться; а потому все их заботы