class="p1">Она выпустила из пальцев пояс халата, и шелк мягко стек к ее ногам, обнажая комплект черного кружевного белья — бюстгальтер с открытыми сосками и крохотные трусики-стринги с алым бантиком. Но мой взгляд тут же прикипел к детали сзади. Мелисса повернулась, и я увидел: между ее округлых ягодиц, плотно охваченное колечком ануса, торчало основание анальной пробки из матового черного силикона, увенчанное красным стразиком. Пробка была внушительных размеров — сантиметров двенадцать в длину и толщиной в три пальца у основания.

— Я вставила ее сразу после того, как ты ушел утром, — прошептала она, и ее щеки залил густой румянец, в котором смешались стыд и возбуждение. — Ходила с ней целый день. В супермаркет за продуктами, по дому, даже когда ждала тебя у окна. Каждое чертово движение, каждый шаг, каждое прикосновение к стулу — она была внутри, распирала меня изнутри, и я думала только об одном: как бы я хотела, чтобы на ее месте был твой член. Ты не представляешь, что это за пытка — ходить с туго набитой задницей, истекать соком и знать, что ты еще не вернулся. Я трижды меняла трусики, потому что они становились насквозь мокрыми просто от мысли о тебе.

Я рванул ее на себя и впился в губы жадным, требовательным поцелуем. Ее язык скользнул мне в рот — горячий, податливый, с отчетливым привкусом терпкого красного вина. Я подхватил ее на руки, внес в гостиную и опустил на диван. Провел ладонью по ее ягодицам, нащупал основание пробки и легонько надавил. Она застонала, прогибаясь в пояснице. Я чувствовал, как игрушка слегка смещается внутри нее, как сфинктер конвульсивно сжимается вокруг гладкого силикона.

— Снимай белье, — приказал я хрипло. — Но пробку оставь. Пока что.

Она послушно скинула лифчик, стянула промокшие насквозь трусики. Ее грудь качнулась — тяжелая, упругая, с крупными темно-розовыми сосками, сейчас затвердевшими до состояния маленьких камешков. Живот плоский, но по-женски мягкий, с едва заметной складочкой, когда она наклонялась. Внизу, в аккуратно подстриженном сердечке, блестела обильная, вязкая влага, уже проложившая дорожки по внутренней стороне бедер. Я опустился перед ней на колени, развел ее ноги шире и втянул носом ее запах — терпкий, мускусный, с отчетливыми нотами той самой клубничной смазки. Провел языком вдоль набухших половых губ, собирая ее соки, и она вскрикнула, вцепляясь пальцами в мои волосы.

— Ты уже течешь, как сука во время течки, — прорычал я, отрываясь от нее. — Хочешь, чтобы я вытащил эту затычку и выебал тебя по-настоящему?

— Да... умоляю... вытащи ее и засади мне свой хер! — простонала она, теряя остатки самообладания.

Я взялся за основание пробки и медленно, с оттяжкой, потянул. Ее анус растянулся, выпуская толстый силиконовый снаряд с непристойным влажным хлюпаньем. Пробка вышла, и я увидел, как ее дырочка зияет, не спеша закрываться — хорошо подготовленная, щедро смазанная, готовая принять меня. С пробки свисала тягучая нить прозрачной смазки, смешанной с ее собственной секрецией. Я отбросил игрушку в сторону и поднялся на ноги.

— А теперь иди ко мне.

Я спустил джинсы, и член, словно освобожденный из заточения зверь, вырвался на свободу — двадцать пять сантиметров плотной, как дуб, темно-коричневой плоти с выступающими венами. Головка лоснилась от предэякулята, набухшая, пурпурная, словно готовая взорваться. Мелисса смотрела на него с каким-то первобытным благоговением, ее рот приоткрылся сам собой.

— Это не член, это стенобитное орудие, — выдохнула она. — Ты меня порвешь этим бревном.

— Не порву, — усмехнулся я. — Ты сама скоро будешь умолять войти еще глубже.

Я поставил ее на четвереньки на диване. Она уперлась ладонями в спинку, выгнула поясницу, и ее ягодицы — два огромных, спелых полушария — вознеслись передо мной. Я развел их в стороны и приставил пульсирующую головку к ее мокрому, истекающему соком входу. Она была такой скользкой, что я вошел на всю длину одним мощным, беспрепятственным толчком. Член погрузился в нее, как поршень в идеально смазанный цилиндр, раздвигая тугие стенки и упираясь прямо в шейку матки. Я почувствовал, как головка коснулась плотного кольца — самого входа в матку, и Мелисса издала пронзительный, гортанный крик.

— О да-а-а! Ты проткнул меня насквозь! Твой хер у меня в матке! Я чувствую, как он распирает меня изнутри!

Я начал двигаться. Медленно, но с чудовищной силой, так, что каждый толчок завершался громким шлепком моих бедер о ее ягодицы. Я занес руку и с размаху опустил ладонь на ее левую ягодицу. Звук разнесся по комнате, словно пистолетный выстрел. На белоснежной коже тут же расцвел алый отпечаток, и она взвизгнула, подавшись вперед.

— Тебе нравится, когда тебя шлепают, грязная ты шлюха? — прорычал я, нанося новый удар по правой ягодице.

— Да! Шлепай меня! Сделай мою задницу красной, как флаг! Трахай меня, как дикое животное! Я твоя грязная белая сучка, и я хочу, чтобы ты выебал меня до потери сознания!

Я ускорил темп, входя в нее снова и снова. Член ходил, как паровой молот, а мои яйца ритмично шлепались о ее мокрую, истекающую соками промежность. Ее стоны переросли в непрерывный, срывающийся крик. Я чувствовал, как ее внутренние мышцы судорожно сжимаются вокруг моего ствола, а головка при каждом толчке упирается в шейку, словно стремясь пробить ее насквозь. Мелисса кричала, уткнувшись лицом в спинку дивана, и ее голос срывался на сиплый хрип.

— Я сейчас кончу! Залей меня! Залей мою матку своей спермой, прошу!

Я резко вышел из нее, и она застонала от внезапной опустошенности. Развернул ее лицом к себе, уложил на диван, закинул ее длинные ноги себе на плечи и вошел снова, теперь глядя прямо в ее обезумевшие глаза. Ее лицо было мокрым от слез и пота, макияж превратился в размазанную абстракцию, но она была в этот момент невероятно прекрасна — раскрасневшаяся, с припухшими искусанными губами и взглядом, полным дикой, необузданной похоти.

— Давай же, кончи в меня! Заполни меня до самого горла! — кричала она, уже не контролируя громкость.

Я взорвался. Мощные, тугие струи спермы ударили в глубину ее лона, заливая матку, переполняя ее и вытекая наружу по моему все еще пульсирующему стволу. Я чувствовал, как мой член сокращается, словно пожарный брандспойт, закачивая в нее горячую, густую жидкость. Она тоже забилась в волнах оргазма, впиваясь ногтями в мою спину, ее тело содрогалось в конвульсиях, и она кричала до тех пор, пока