восхитительному Риву, который ухмыляется. Все переминаются с ноги на ногу, и воздух сжимается от голода, как будто они чувствуют направление моих мыслей.

Рив наклоняется вперед, подмигивая мне. — Как я уже сказал, в любое время, — мурлычет он.

— Рив, — предупреждает Нэйтер, но в его тоне слышатся знакомые дразнящие нотки. — Я имел в виду чай? Вина?

Рив соскальзывает со стула с озорной ухмылкой, и я наблюдаю, как покачивается его задница в форме персика, в обтягивающих брюках, когда он с легкостью передвигается по кухне. От того, как чувственно он двигается, у меня обнажаются клыки, и во мне разгорается голод, но когда Нэйтер начинает говорить, я отвожу взгляд.

— Как я уже объяснял, теперь ты судья, и существуют правила. Ты узнаешь наши истории и наши секреты, и между нами никогда не бывает ничего, кроме правды. Так и должно быть. Узы сблизят нас еще больше, чем когда-либо, но ты и они сами решите, каким образом — друзьями или любовниками. Еще ничего не решено, но есть определенные... участники, с которыми, если ты решишь подпитываться, нам нужно будет сначала обсудить, но это может подождать. Мы многое знаем о тебе по твоей крови, но мы не будем спрашивать, если ты этого не хочешь. Думай о нас как о семье, поскольку именно такими мы теперь и будем. Ты не можешь питаться от других, кроме нас семерых, это правда, и я, Озис, Азул и Рив уже вызвались позволить тебе питаться от нас...

— Она может питаться от меня, — вызвался Ликус, его голос плел паутину тьмы и шелковых простыней.

На мгновение по комнате разносится шок. Я смотрю на него, а затем на Нэйтера.

— Ты уверен, брат? — Осторожно спрашивает Нэйтер.

— Мне понадобится помощь, но да, — заключает он. Я хочу спросить, но не думаю, что сейчас время.

— Да будет так, как я уже сказал, никто не будет принужден кормить тебя.

— Ты никогда не спрашивал остальных из нас, — вмешивается Коналл, а затем поворачивается ко мне, его лицо в маске приковано ко мне. — Ты вольна питаться от меня.

— И от меня, — предлагает Зейл.

Вздохнув, Нэйтер качает головой. — Как я уже говорил, похоже, ты можешь питаться от всех нас. Ты больше никогда не будешь голодать, и чем больше ты будешь есть, тем больше силы получишь. Когда мы умерли, у всех нас были определенные... способности. С момента наших смертей и возрождений они только усилились. Есть причина, по которой нас называют кровавыми королями и кошмарами, но ты поймешь это со временем, когда мы узнаем, в чем заключается твоя сила.

Я почти сжимаюсь, зная, что у меня нет особых способностей - похоже, не таких, как у моей матери или у них. Отлично, я просто еще один изгой, даже сейчас.

— Ты не изгой, Алтея, — сердито говорит Нэйтер, пальцем наклоняя мою голову и заставляя меня встретиться с ним взглядом. — Не здесь, поверь мне. Мы - существа в темноте, которых другие боятся, но тебе никогда не придется. Мы все изгои.

— Как... — начинаю я.

— Когда мы разделили кровь, это укрепило связь. Я могу прочитать некоторые твои мысли, но только те, которые ты озвучиваешь. Я научу тебя, как скрывать их, если хочешь, и чтобы ты могла лучше общаться, — бормочет он.

— Значит, ты можешь читать мои мысли? Могу я прочитать твои?

Мгновенно тишина в моей голове сменяется ясными, сочными мыслями о том, как он хочет питаться от меня, как он думает, что я самое красивое создание, которое он когда-либо видел, и как он хочет, чтобы другие пришли ко мне, чтобы я могла вывести их из тьмы. Он позволяет мне увидеть и прочувствовать все это, прежде чем отстраниться.

— У меня многолетняя практика в том, как заставить замолчать свои мысли и заблокировать чужие. В противном случае в голове может быть довольно шумно, но все, что тебе нужно сделать, - это попросить, и я всегда покажу тебе. — Он берет мою руку и целует тыльную сторону ладони.

Рив ставит передо мной чайную чашку, наполненную черной жидкостью, а также богато украшенный золотисто-черный бокал для вина, наполненный янтарной жидкостью.

— Чай - это смесь, которую готовит Коналл, а вино - Зейл. И то, и другое превосходно. — Он наклоняется, его губы касаются моего уха. — Они почти такие же вкусные, как ты. — С этими словами он возвращается на свой стул, оставляя меня в замешательстве и облизывать губы.

Не желая ранить чьи-либо чувства, я беру оба, пробуя сначала вино, так как оно прохладное. Ароматы амбры, жасмина и сандалового дерева танцуют на моем языке. Оно напоминает мне об огне и тепле, скользя внутри меня, заставляя громко стонать. Шипение остальных заставляет меня замолчать и облизать губы, прежде чем попробовать чай.

Успокаивающее тепло теней, темноты и уютных ночей заполняет мой разум, и я снова стону.

— Она собирается убить нас всех, — дразнит Рив, изящно держа бокал вина в одной руке, а другую перекинув через спинку стула, наблюдая за мной с голодным выражением лица.

— Действительно, — отвечает Нэйтер.

— Это невероятно, — говорю я, благодаря Коналла и Зейла, прежде чем поворачиваюсь к Нэйтеру, который, похоже, здесь главный. — Итак, мы можем общаться телепатически после кормления, я могу выбирать, от кого кормиться, и теперь мы связаны. О, и я буду судить.

— Да, — отвечает он с улыбкой, полной счастья. — Пока у нас не будет никаких судов в течение месяца или около того, чтобы дать тебе время отточить свои навыки и вылечиться. Твоя жизнь взяла свое, и мы хотим, чтобы ты была здорова и счастлива. Этот двор теперь твой. Тебе здесь рады в любом месте, и я с радостью расскажу тебе о его истории, если пожелаешь. Тебе следует провести время со всеми нами и узнать нас получше, чтобы углубить узы между нами. Когда дело доходит до суда, важно, чтобы мы были единым целым. Сейчас я не буду перегружать тебя информацией, но есть несколько важных вещей, которые ты должна знать.

Я киваю головой, и он наклоняется вперед.

— Мы не убиваем без крайней необходимости. Наш долг - судить тех, кто подвергает опасности наш народ и представителей других видов. Мы никогда не убиваем ради удовольствия или мести.