Теперь же крышки были сдвинуты, а где-то и вовсе расколоты. Северин стал осматривать могилы, одну за другой, и сразу понял, что кости прежних князей исчезли. Ему не нужно было гадать, чьих рук это дело, ведь стереть память Дорнов с лица земли нужно было только Белой Бездне.

Северин медленно прошёл меж рядом саркофагов и остановился у последнего. У того, где должен был лежать его отец. Князь Роган Дорн. Железный человек, свирепый старый волк, лишившийся в одном из походов руки, но сохранивший жёсткий характер до последнего дня своей жизни. Отец редко хвалил, много требовал и никогда не извинялся, но ночами дежурил у кровати своего сына, если тому случалось заболеть.

Саркофаг Рогана был открыт. Кроме сломанного меча внутри ничего не было. Северин оскалился, испытывая странное чувство, похожее на смесь ярости и непреодолимого желания утопить в крови всё живое, что ещё осталось на этой земле.

Тук-тук.

Северин резко обернулся. В темном проходе вдруг появился человек. Он замер, оцепенев от страха. Одно мгновение и он висит над землей, ухваченный за горло рукой князя.

— Где кости?

— В храм! — задыхаясь, выдавил он, — В столичный храм! На очищение! Я только грузил! Я не знал, чьи они!

Шея человека хрустнула. Он обмяк. Северин выпил его кровь, чтобы быть точно уверенным. Близился рассвет и пускаться в погоню было бы опрометчиво, так за мертвых Дорнов не отомстишь. К тому моменту, когда Северин спустился вниз, солнце уже оставляло плывучие тени, в которых ему приходилось прятаться, чтобы не сгореть заживо. Он вернулся в дом, где его ждали враги, пустой саркофаг отца и предатель Альрик.

Он решил переждать этот день в собственных покоях в глубинах замка, а завтра… Завтра — вернуть кости и, если повезёт, отправиться в Мертвый Город.

Глава 8. Кости Предков

Обоз с останками представителей рода Дорнов вышел из Дорнхольда задолго до рассвета и задолго до того как Северин вошёл в крепость, чтобы вернуть её себе. Исходя из воспоминаний человека, кровь которого Северин выпил в склепе Дорнов, обоз состоял из пяти крытых повозок. Само собой разумеется, караван этот сопровождала храмовая стража. Не меньше двух десятков стражников разного возраста, значит, и опыта тоже, трое жрецов Белой Бездны и один странный персонаж. Таких Северин ещё не встречал: на голову выше всех остальных, на голове серый капюшон и мощный, тяжелый двуручный меч, лезвия которого покрыты серебром. Северину казался забавным тот факт, что этот могучий боец должен был охранять обоз, а не Альрика с его духовником.

Весь день его прошёл в главном зале, среди теней прошлого, лезущих в голову в виде воспоминаний. Он старался припоминать сказки, которые ему рассказывали в детстве. Ближе к вечеру к нему пришли некоторые из юношей. Очевидно, они ждали проповедей, но Северин отринул их просьбу, заявив, что лучшая проповедь — великое деяние против Белой Бездны, и пусть оно будет жестоким, но точно должно быть великим. Юноши удалились, напоследок испросив позволения обитать в крепости, так как в часовне не было пригодного для ночлега места. Северин позволил им занять небольшое крыло, которое ранее использовали для таких же как они детишек — пажей, оруженосцев, отданных на воспитание отпрысков и прочих недорослей.

Когда солнце село и последний луч света скрылся за горизонтом, Северин отправился во внутренний двор. Он заметил огни в выбитых окнах там, где расположились дети. Он ещё не знал, что конкретно будет делать с ними, но перспектива создать собственный культ радовала чёрную пустоту в его груди, где когда-то было сердце.

Князь подошёл к воротам, за которым в петлях качались повешенные слуги. Ветер теребил их одежду, верёвки скрипели, а таблички то и дело били по рёбрам. Он оглянулся, изучая результат вчерашней бойни: трупы, ошмётки плоти, куски тел лежали по всюду. Кровь засохла и въелась в камень. Если не ухаживать за крепостью, она очень скоро превратится в грязные, заросшие развалины. Ему нужны были слуги — слуги, упорные в своём труде и, желательно, никогда не устающие. Ещё днем, когда он думал об этом, в его сознании мелькала странная мысль, нет, даже не мысль, а инстинктивное знание: он может взывать к мертвым. Теперь он решил проверить это на деле.

Северин снял перчатки и разрезал свою ладонь острым когтем. Густая кровь полилась на вымощенную камнем мостовую крепости.

— Ваша клятва не забыта! — воскликнул он, поднимая окровавленную длань вверх, к тусклой луне, — Вы отдали свои жизни за Дорнхольд, как и я! Я вернулся после смерти, чтобы продолжить защищать свой род, вернётесь и вы!

Один из висельников зашевелил пальцами. Они заскрипели так же, как когда скрипел палец Северина там, в далёком склепе, под каменной плитой. Мёртвая голова с переломанной шеей медленно повернулась к нему, моргая высохшими веками. Опустошенные воронами глазницы смотрели в саму суть Дорна, ожидая дальнейших приказов.

Старый Брам сорвался с петли первым. Он упал на колени, попытался подняться, но не сразу смог вспомнить как сгибаются его мёртвые суставы. Потом он всё-таки встал и криво поклонился Северину.

— Милорд, — прошипел он голосом, который князь не смог узнать — видимо, таковы были последствия воскрешения.

Мёртвые служители Дорнхольда восставали из мёртвых. Пронзённые пиками, повешенные, сгоревшие в пожаре — все они лезли изо всех щелей крепости и направлялись в главный двор. Восставали даже некоторые из тех, кто носил герб Белой Бездны — предатели, переметнувшиеся на сторону врага, но не избежавшие посмертной повинности Дорнхольда. А вот служители из числа храмовников восставать не торопились. Князь понял, что его тёмное искусство касается лишь тех, кто когда-то присягнул на службу дому Дорнов.

— Наша крепость в плачевном состоянии. Приведите её в порядок. Выставите дозорных на ворота, восстановите караул. Делайте то, что умеете лучше всего. И да, — он вдруг вспомнил про Альрика и детей, — Не трогайте живых. Выполнять!

Мертвые, до того облепившие его со всех сторон, двинулись кто куда. Мертвые стражники поднимали первое попавшееся оружие и торопились как могли к воротам и на стены. Прислуга поплелась в крепость. И, если ситуация позволяет так выразиться, крепость ожила.

Теперь настало время вернуть покинуть крепость и нагнать обоз, пока Белая Бездна не уничтожила останки Дорнов. Северин пожалел, что в конюшнях не осталось боевых коней и ему придётся мчаться за караваном на своих ногах. Он посмотрел на небо, надеясь обнаружить там тучи. Небо было чистым. Тогда он накинул