стояли четверо храмовников с сияющими серебром клинками, а за ними, за их широкими спинами, стояли ещё двое. Переполняясь хищным восторгом, в одном из них Северин узнал Альрика. Другого он не видел прежде — это был высокий человек в белой сутане с чёрной каймой. После того как князь узнал Альрика, он на миг преисполнился надеждой увидеть Варенция, но, к великому его сожалению, это был не он. На груди у священника висел разомкнутый круг Белой Бездны, сделанный из белого золота. Очень тяжелый и слишком дорогой.

— Северин Дорн, — произнёс священник, и голос его дрогнул только на последнем звуке, — Что делает мертвец, отвергший очищение, в доме живых?!

Северин посмотрел на него снисходительно, как на наивного мальчишку.

— Тогда тебе стоило выбрать другой дом, чтобы трусливо прятаться от настигшей беды.

Альрик побледнел. Он сделал шаг назад, но упёрся спиной в стену.

— Северин…

— Закрой рот, я даже псом тебя назвать не могу, слишком много чести, — сказал Северин Альрику, — Произнесёшь моё имя ещё раз, и я вырву твой язык.

Сказав это, Северин нахмурился и приподнялся на цыпочках. Спины храмовников мешали ему разглядеть, в чем был одет Альрик, но теперь он отчетливо видел на его груди герб рода Дорнов. Северин сперва зарычал, но потом засмеялся.

— Этот герб тебе не принадлежит. Всё, что надето на тебе, тебе не принадлежит. Снимай, пока я не содрал с тебя это вместе с кожей. Я не шучу.

Храмовники сдвинулись перед Альриком. Серебро в их руках тихим шепотом обещало вампиру жгучую боль. Северин чувствовал эту боль кожей, но боль уже не могла управлять им. Скорее, она служила ему напоминанием о том, что он, всё же, уязвим. Альрик, под возмущенным взглядом священника, стал снимать с себя княжеские одеяния. Он раздевался, пока не остался в одном исподнем.

Священнослужитель, бросив переубеждать этого жалкого человека, поднял подбородок.

— Где люди, оставленные в гарнизоне? Где храмовые стражи? — не унимался он, почему-то считая, что ему обязаны ответить, — Где писцы? Где солдаты князя Альрика?

Северин перевёл взгляд на брата.

— Князя Альрика? Здесь есть только один князь — Северин Дорн.

Священнослужитель шагнул вперёд.

— Отвечай, умертвие. Где они?

— Я убил их.

В комнате стало тихо. Один из храмовников сжал меч обеими руками, что был слышен треск кожи. Альрик зажмурился, будто это слово пощечиной ударило его по лицу. Священнослужитель побледнел так, что цвет его лица едва ли отличался от цвета сутаны.

— Всех?.. — растерянно переспросил он.

— Можно сказать и так. Некоторых из солдат я отпустил. Лотар с ними. Теперь он — мой пророк. А я — его новый Бог.

Священнослужитель вдруг стал метаться из стороны в сторону. В его голосе власть сменилась на ужас.

— Даже дети?!

Северин замер, наклонив голову на бок. Вопрос, мягко говоря, выбил его из колеи. Разве были там дети? С оружием?! Если так, то их нельзя называть детьми.

— Какие дети? — спросил он.

Священнослужитель понял, что сказал лишнее, и сразу сомкнул губы, но кровь выдала его — она ударила в лицо, дрогнула в висках и запахла страхом раскрытой тайны.

— Прикажи своим людям выбросить оружие в окно и мы поговорим спокойно. Может, даже поговорим об этих детях и о том, доживут ли они до рассвета.

— Как я могу верить тебе, ты, ублюдок?! — он рванул посохом в сторону Северина, ткнув в его сторону навершием, — Ты же просто убийца! Я скажу тебе, что ждёт тебя! Мы бросим тебя в костёр как ненужное тряпьё!

Альрик закрыл уши руками и, начав рыдать, скатился по стенке на пол, зажмурил глаза и свернулся калачиком.

— Очищение! — вскрикнул священник, и храмовники встали в боевые стойки.

Сверкнуло лезвие клинка, отражая лунный свет. Воитель ударил сверху вниз, словно пикирующий ястреб, и тут же взвыл от боли — одна из рук, державших меч, упала на пол каменной башни. Кровь брызнула священнику прямо в лицо. Он зажмурился, панически вытирая глаза, чтобы видеть происходящее. До его ушей, сквозь барабанами бьющую по вискам пульсацию, он слышал леденящие душу вопли, скрежет и звон металла, бульканье разорванных лёгких и тяжелое, надорванное дыхание раненных, испускающих последний вздох.

Когда он снова смог разомкнуть веки, Северин стоял там же, где и стоял. Храмовники лежали кто как. Священнику даже показалось, что их стало больше, но это была иллюзия — двое из них разделились на несколько частей, поэтому возникла такая иллюзия. Чудовище держало в руках голову капитана стражи, из которой слабым потоком стекала кровь прямо в его открытый рот.

Затем он отбросил голову в сторону и двинулся к нему. Он только лишь схватил за горло захватчика своего замка, приподнял его и ударил спиной о стену так, что посыпалась известь.

— Теперь ты готов говорить? — повторил Северин.

Священнослужитель хрипел, цепляясь за его руку.

— Внизу, в часовне рядом с усыпальницей…

Северин отпустил его. Тот рухнул на колени, хватая воздух ртом. Альрик открыл глаза и смотрел на Северина так, будто впервые видел этого человека.

— Не убивай меня!.. — молил Альрик.

— Ах, мой милый братец. Ты был рад надеть на себя княжеское облачение, не правда ли? Несносный, трусливый, робкий птенец из побочной ветви рода Дорнов. Какое счастье — взять и в одночасье овладеть всем! И пусть тот, кто по праву получил это, просто исчезнет как препятствие на пути, да? — Северин довольно оскалился, облизывая губы, — Я видел твои слёзы, братец. Поэтому я хочу разобраться во всём сам. Я вернусь за тобой тогда, когда в руках у меня окажется оружие, способное стать тебе достойной тюрьмой, — он заботливо поправил пряди его волос, закрывавшие багровое лицо, — Но будь готов — будет больно! Я выпью совсем немного твоей крови. Совсем немного! Если смогу остановиться. Тогда я точно буду знать как поступить с тобой.

Северин развернулся к двери.

— Сидите здесь, — сказал он храмовникам, — А ты, священник Помойной Ямы, молись не прекращая. Иначе я услышу, что ты остановился, и приду подбодрить тебя.

Князь вышел за дверь, захлопнул её и, заперев засов, выгнул его ручку так, чтобы изнутри эта дверь уже никогда не открылась без его помощи. После этого он черной тенью растворился в темноте, мелькая от одной ночной тени к другой. Когда чёрная туча закрыла луну, он смог в одно мгновение сократить путь до часовни в несколько мгновений. Эта могущественная способность нравилась ему всё больше — он упивался и восторгался своими новыми возможностями.

Глава 7. Усыпальница рода