и в приюте по ту сторону океана. Одновременно с этим она швырнула мокрое полотенце прямо в хищную серую морду, а потом, недолго думая, выплеснула на чудовище ведро воды, после чего запустила в него и самой деревянной утварью.

Волчище слегка опешил от такого отпора, но, похоже, только рассвирепел еще больше. Встряхнувшись, снова пошёл в атаку…

Но тут по двору разнёсся окрик, не менее грозный, чем злобный рык этого самого зверюги:

– Нельзя! Назад! Нельзя!

Джонатан мчался к ней на помощь, а злобный волчище, увидав хозяина дома, внезапно присмирел, покорно замер и прижал уши.

– Курица! Курица! Нельзя, Брат! Не трогай! – совсем уж непонятно, продолжал кричать мастер Уайз, смело подбегая к лютому зверю и хватая его за вздыбленный серый загривок. – Курица! Нельзя!

Энни ошалело смотрела на эту нелепую сцену, вжавшись в стену дома. Самую пикантную часть тела она машинально прикрыла черпаком для воды, который тоже собиралась использовать как оружие. А верхнюю часть, благо, немного спасали растрепавшиеся мокрые волосы. Правда, сейчас она едва ли отдавала себе отчёт в том, что стоит нагишом перед едва знакомым мужчиной, пусть и собственным супругом.

От страха все мысли выветрились из головы, и поняла она это, лишь когда Джо ткнул пальцем в её сторону и строго велел:

– Нельзя! Это Энни. Энни своя. Нельзя трогать Энни!

Тут Уайз и сам как будто внезапно прозрел…

Руки его продолжали удерживать грозное чудовище, которое, угомонившись, вдруг предстало в образе обычного пса, пусть и довольно крупного. Но о сером разбойнике Джо, видимо, уже позабыл. Изумлённый взгляд синих глаз буквально приклеился к Анне и теперь медленно, тягуче скользил по телу: от маленьких босых стоп к белым коленям, и выше, к сжатым бёдрам, черпаку, плоскому животу, по которому всё ещё скатывались капельки воды, а дальше к маленькой груди, скрытой шелковистой завесой мокрых локонов.

И лишь когда глаза их встретились, Энни почудилось, что в воздухе между ними полыхнули и погасли искры, а Джо дёрнулся и резко отвернулся.

– Прости, Энни! – через пару мгновений заговорил он, больше не пытаясь смотреть в её сторону. – Я не заметил, когда он прибежал. Поглядывал, но пропустил. Не бойся! Он уже не тронет. Брат не злой, просто… чужих не любит. Он ведь пока тебя не знает… Ты… всё?

– Мне… надо одеться… – Энни с трудом заставила себя ответить хоть что-то. Губы у неё до сих пор дрожали, и кажется, не только губы, её всю лихорадило.

– Н-да, конечно… Ты одевайся! Я подожду. Лучше… здесь подожду.

Энни возражать не стала. Джонатан так и оставался к ней спиной, не смотрел, зато был рядом. И это её вполне устраивало.

Вдруг этот волк-пёс не единственное чудовище, обитающее на ферме Уайза.

Крошка принялась судорожно натягивать одежду. К ещё влажной коже всё липло, и она возилась дольше, чем хотела. Зато немного успокоилась, пока отвлеклась на такое простое будничное дело.

Теперь это нелепое происшествие уже не казалось таким ужасным.

«Брат… Ничего себе, братец…» – мысленно усмехнулась она, покосившись на серую гору, послушно замершую у ног хозяина.

– А ты… уже все дела закончил? – поинтересовалась Энни, чтобы разрушить неловкую тишину.

– Да, можно идти ужинать, – согласно мотнул головой он.

Энни натянула платье, осталось только расправить юбку и затянуть шнуровку на плечах, когда в голову ей пришла странная мысль:

– Джонатан…

– Что?

– А что ты там про курицу кричал?

Джо, забывшись, оглянулся и, заметив, что она почти готова, решил повернуться лицом.

– Э-э-э… ну… понимаешь… – Уайз замялся и виновато пожал плечами. – Брат просто знает, что куриц ловить нельзя. Я его так приучил. Вот я тебя курицей и назвал. Чтобы он понял, что тебя нельзя кусать… Прости! Я… Ты не обиделась?

Энни не обиделась. Энни расхохоталась. Да так заливисто и звонко, что на душе тотчас вновь стало светло и радостно.

Ну как тут не смеяться? Брат… курица… и черпак на самом интересном месте.

Джонатан, глядя на неё, подхватил смех. И только грозное чудище посматривало на них в недоумении. Наверное, нечасто этому псу доводилось слышать, как хозяин хохочет.

– Пойдём домой! – просмеявшись, позвал Джо и уже так привычно протянул руку.

***

Мои дорогие, благодарю всех, кто последовал дальше вместе с Энни и Джо!

Впереди у нас ещё множество приключений и курьёзных ситуаций!

Глава 13

Уже перед самой дверью, когда поднялись на крыльцо, Энни вдруг охватил странный трепет. Такое волнительное, торжественное чувство, почти благоговение, словно она стояла не у входа в обычный человеческий дом, а собиралась войти в святилище благих духов.

Кажется, она только сейчас в полной мере осознала, что за этой дверью её ждала новая жизнь. Что ж… пора было оставить прошлое за спиной и переступить порог.

Вот только сделать этот шаг ей не дали.

Джонатан любезно распахнул перед Энни дверь, а потом неожиданно подхватил её на руки, проворно и ловко. Анна взвизгнула и вцепилась в его рубашку, для надёжности обеими руками. Впрочем, удержать такую кроху для Уайза, видимо, труда не составляло.

– Мой дом – твой дом, оставайся на благо в нём! – степенно проговорил Джо, переступая порог с невестой на руках, и лишь внутри поставил её обратно на ноги. Невозмутимо пояснил: – В старом Лардлоу так принято. Обычай есть – на руках молодую жену в дом вносить, чтобы она случайно на порог не наступила. Говорят, иначе счастья не будет. Ну и присказка эта… вроде благословения, чтобы духи этой земли и дома тебя приняли под свою защиту. Я как-то давно, ещё мальчишкой, на свадьбе у соседей это всё видел, и вот… надо же… запомнил.

– А я никогда на свадьбах не бывала, – сказала Энни, только чтобы не молчать.

Взгляд её скользил по комнате – она рассматривала поочередно всё: большое кресло, сложенную из светлых камней печь, сундук у окна. Старательно избегала глядеть лишь на мужа.

Энни ужасно смущали даже мимолётные прикосновения Джонатана. А уж когда он брал её за талию или подхватывал вот так, как сейчас, когда она чувствовала жар его тела, и тёплое дыхание, и силу его рук, тогда Крошка и вовсе терялась, не знала, что говорить, как себя вести. Наверное, постепенно она должна была привыкнуть к этому. Если мастер Уайз постоянно будет рядом, со временем она перестанет его стесняться.

Вот только