и правда, Джо такой невесте был не рад. Даже раздумывал над тем, чтобы от неё отказаться. Но ведь отказаться хотел лишь потому, что блага ей желал. И сетовал он сейчас не на то, что в жизни его, и без того трудной, стало ещё одной заботой больше. Он её жалел, Крошку Энни, за неё тревожился, переживал, сочувствовал.

И от этого так на душе тепло стало, даже жарко, защемило до слёз, но то были светлые слёзы радости. Энни так редко в своей жизни видела заботу. А тут… совсем чужой человек, и вдруг…

Но самым главным, самым пронзительным, бьющим прямо в сердце и решившим для неё всё… стали его слова: «Что нам с тобой делать, Энни… Как мы дальше жить будем». Казалось бы, не дело взрослому мужчине такие вопросы задавать, сам всё решить должен, а не показывать свои слабости и сомнения.

Но Энни в этом самое важное услышала, то, что для Джонатана они уже были связаны неразрывно, были едины.

Он не сказал: «Что ты делать будешь?» или «Что мне с тобой делать?», он сказал «мы». И это его «мы» дорогого стоило.

Должно быть, именно поэтому, вместо того чтобы дуться и обижаться, Энни вдруг себя ощутила такой сильной и счастливой – расправила плечи и улыбнулась ободряюще:

– Не такая уж я и слабая, мастер Уайз! Зря вы меня недооцениваете. И вовсе не белоручка, поверьте! Нас в приюте научили всему, что должна знать хозяйка. Я многое делать умею. Так что… как-нибудь справимся! Главное, не унывать!

***

Глава 9

– В приюте? – Джонатан удивлённо вскинул брови. – Так ты из приюта?

– Да, я сирота. Всю жизнь провела в приюте в Розенторне, – подтвердила Энни.

– А родные? – Уайз снова нахмурился, размышляя о чём-то своём.

– Никого нет. Ну… или я просто о них не знаю, – пожала плечами Анна. – Наставница Агнес говорила, что меня привезли в приют в тот год, когда по Лардлоу прошёл страшный мор. Вероятно, мои родители его не пережили. А о другой родне я ничего не знаю. Имя и фамилию мне дали там, в приюте. Так что, даже если бы я захотела найти кровную родню, не знала бы, где и кого искать.

Она уже давно научилась говорить об этом почти спокойно. Раньше, как и все дети, лишённые родительской любви, мечтала о том, что однажды за ней придут и заберут домой. Так хотелось верить, что попала в приют по какой-то нелепой случайности, что на самом деле её отец и мать живы и разыскивают её. Но в конце концов Энни смирилась с тем, что у неё никого нет, научилась полагаться только на себя и даже радоваться каждому новому дню, и быть благодарной за эту жизнь.

– Вот значит как… – Джо вздохнул и тронул поводья, повозка снова покатилась по ухабистой дороге. – И как же ты решилась сюда отправиться, Крошка Энни? Понимаю, сироте, одной, без поддержки родных, в Лардлоу тяжело. Да и замуж без приданого не всякий возьмёт. Но всё же не так трудно, как здесь. Или думала, что тут обжиться проще? В голове не укладывается, чтоб девица по своей воле в эдакую даль пустилась… Ты такая бесстрашная или такая отчаянная?

– Ни то, ни другое, – невесело улыбнулась Энни и честно призналась: – По своей воле я бы сюда и не поехала. Но меня никто не спрашивал. Вообще-то я учительницей хотела стать, гувернанткой, детей грамоте учить. Но король решил иначе…

– Ты о чём? – Джо даже от дороги отвлёкся.

– Так ведь это его величество Виллмельгер III своим указом повелел всех приютских воспитанниц старше восемнадцати лет сюда отправить, – немного растерянно пояснила Энни. – Вы не знали?

– Впервые слышу, – помотал головой мастер Уайз. – И что, даже не спросили, хотите ли вы ехать?

Анна посмотрела на мужа так многозначительно, что Джонатан и без слов всё понял.

– Вот же старая сволочь! – в сердцах вдруг выдал он. – Совсем из ума выжил! Ни совести, ни жалости. Что б ему!

Энни испуганно распахнула глаза и даже рот приоткрыла – она никогда в жизни не слышала, чтобы кто-то смел так непочтительно отзываться о его величестве. Конечно, здесь, кроме неё, не было других свидетелей столь вопиющей дерзости, а она бы ни за что не выдала мастера Уайза, и всё-таки Анне стало не по себе.

Впрочем Джо быстро остыл и продолжил уже спокойнее:

– Сочувствую, Энни. Я и не знал, что среди нынешних невест вот такие приютские есть. Нам говорили, что большинство женщин… э-э-э… – он замялся, пытаясь подобрать приличные слова и всячески избегая смотреть на новоиспечённую жену.

Впрочем, она и сама смутилась, уже догадавшись, что он имел в виду. Тут же вспомнилась Эмма.

Интересно, встретятся ли они ещё когда-нибудь?

– Да, большинство моих спутниц было… из других мест, – Энни тактично пришла на помощь мастеру Уайзу.

– Да, именно так… из других… – охотно уцепился за такую благопристойную подсказку Джо.

Энни и самой неловко было, что они заговорили об этом, и она решила перевести разговор на другую тему – правда, тоже весьма щекотливую.

Её с самого начала терзало любопытство за какие-такие провинности угодил в Аттрику сам мастер Уайз. Однако спросить в лоб стеснялась, а может, просто боялась услышать ответ.

Но сейчас, вроде бы, выпал подходящий случай, и Энни им тотчас воспользовалась:

– А вы сами… как же сюда попали? Разве не по воле короля?

Хитрость не удалась. Джонатан сразу раскусил, что именно интересовало его свежеиспечённую жену.

– Гадаешь, что же я натворил, за что меня на край света сослали? Вдруг придётся жить с убийцей или разбойником с большой дороги. Так? – ухмыльнулся он. – Нет, Энни, я не из каторжников, не бойся! Если уж на то пошло, я-то как раз сюда прибыл не по воле короля, а по своей собственной.

– Вы добровольно покинули дом и отправились в Аттрику? – изумилась Энни. – Но почему? Вам не жаль было расставаться с родиной?

– Нисколько, – скривившись, отрезал Уайз. – У меня в Лардлоу ничего не осталось. Ничего, что бы меня там держало.

Энни поёжилась, несмотря на жаркое солнце – кажется, она невольно задела Джонатана за живое. Пожалуй, лучше пока отложить откровенные разговоры о прошлом.