за всем этим, но мастер Уайз свои приготовления в путь никак не пояснил.

Лишь взяв в руки вожжи, Джонатан наконец-то посмотрел на Энни. Синие глаза всё так же ярко сияли в тени его широкополой шляпы.

– Значит, Анна, да?

– Угу, – смущённо кивнула она и зачем-то добавила: – Но обычно все зовут Энни. Крошка Энни…

Уайз хмыкнул как-то непонятно.

Потом добавил:

– Ну… а я… Джо.

Он подстегнул лошадку, и повозка качнулась, вынуждая Энни вцепиться в край лавки.

– Держись крепче, Крошка Энни! – тотчас велел Джо. – Дороги тут… страшнее, чем вся моя жизнь. Пожалуй, это худшее, что есть в Аттрике.

***

Глава 7

– У тебя шляпа есть?

– Что? – растерянно переспросила Энни, отвлекаясь от разглядывания далёкого морского побережья.

По её ощущениям ехали они уже не меньше получаса. Форт давно остался позади. Едва повозка мастера Уайза миновала ворота, как за высокими стенами крепости раскинулись такие впечатляющие просторы, что Энни только и успевала крутить головой во все стороны. Правда, ей приходилось всё время щуриться, ведь здешнее солнце палило немилосердно и безжалостно слепило глаза.

Вблизи всё это: сочное разнотравье, исполинские деревья и величественные горы – казалось ещё более ярким, невероятным, поразительным. В небе над головой парили с протяжными криками какие-то хищные птицы. В лесу, что сначала простирался по правую сторону дороги, звенели, сливаясь в чарующую музыку, трели пернатых.

Потом дорога свернула ближе к морю и шла теперь по самому краю утёса. Слева от них берег обрывался резко, опасно, а где-то там внизу плескалось яростно море. Энни слышала его гулкий рёв и шелест гальки.

Ехать вдоль такого откоса было и рискованно, и восхитительно до мурашек. Особенно учитывая, что дорога, в самом деле, оставляла желать лучшего. Энни приходилось обеими руками крепко держаться за лавку, иначе её бы запросто могло выбросить из повозки, когда та подпрыгивала на очередном камушке или выбоине.

Джонатан Уайз по-прежнему молчал. Вот Энни и взялась разглядывать окрестности – поняла, что на приятную беседу рассчитывать, видимо, не стоило.

Посмотреть было на что, и Энни порядком увлеклась любованием по сторонам. Но затянувшаяся тишина всё равно не давала ей покоя. Ей ещё многое нужно было узнать. Но дело было не только в этом…

Анну так и подмывало спросить что-нибудь, всё равно что, пусть даже очевидную глупость, лишь бы разговорить этого молчуна, услышать снова его безмятежный, но уверенный голос.

И тут Джонатан Уайз задал этот странный вопрос.

– Шляпа… – усмехнувшись, Джо указал пальцем на свою, словно говорил с малолетним ребёнком, который ещё не знает слов. В приюте были и малыши, так что Энни знала, как с ними обращаться – им часто приходилось всё показывать. – Стоит надеть шляпу. Солнце здесь коварное. А у тебя кожа такая… белая… Веснушки вон…

– Ой, точно! – Энни, забыв о том, что нужно крепко держаться, испуганно прикрыла ладонью нос. – Веснушки же выскочат…

– Да… они как бы… уже – мимолётно улыбнувшись, Джонатан потёр нос, будто у него тоже были веснушки, и он пытался их стереть.

Ох, как же Энни не любила эти крохотные рыжие пятнышки, которые так и норовили испортить её лицо, стоило немного побыть на солнце. И когда только успели, ведь она только вчера выбралась из сумрачного трюма.

– Да, веснушки-то ладно… Пустяки, – продолжал Джонатан, явно не понимая, отчего Анна так всполошилась. – Ты сейчас обгоришь мигом. Такая светлая, к нашему солнцу не привыкла. Лучше бы укрыться. Надень шляпу!

– Нет у меня шляпы, – со вздохом призналась Энни.

Джонатан, кажется, впервые за всё это время в пути, повернулся к ней, а не посмотрел искоса. В синих глазах читалось что-то нечитаемое.

– Вот же… – досадливо бросил он. Энни показалось, что он хотел выдать что-то донельзя неприличное, но в последний миг сдержался и только скрипнул зубами. – Как же ты без шляпы будешь? И я, дурак, не спросил! Надо было сразу в Лоу заехать в лавку, купить.

Он даже оглянулся, будто раздумывая, не вернуться ли назад.

Потом неожиданно приостановил повозку, стянул собственную шляпу, задумчиво оглядел, потёр её изнутри рукавом и… водрузил на голову Энни.

Она от неожиданности даже возразить ничего не успела. Шляпа на Энни болталась и тотчас сползла на нос. Но Джонатан невозмутимо её поправил и немного затянул шнурок, дабы она не потеряла просторный головной убор. Его шероховатые пальцы коснулись мимолётно её подбородка и шеи. Энни замерла, задержала дыхание, но Джо тотчас убрал руку.

– Так-то лучше… – кивнул сам себе Уайз и снова подстегнул лошадь.

– Благодарю. Но… как же… вы сами? – смущённо пролепетала Анна, наконец очнувшись.

– Я к солнцу привычный, – отмахнулся, не глядя больше на неё, Джонатан.

И снова замолчал надолго.

Энни теперь, когда солнце не било в глаза, могла разглядывать окрестности с ещё большим удовольствием, но взгляд невольно тянулся всё чаще к мужчине, который сидел так близко, что она улавливала его тепло.

Знойного солнца он точно не боялся. Загорелая кожа отливала бронзой, золотые солнечные искры отражались в голубых глазах, но он даже не щурился. Он смотрел прямо перед собой, на дорогу. Губы плотно сжаты. Сосредоточенный, хмурый. За густой щетиной не разобрать, сколько же ему всё-таки лет.

Интересно, как бы выглядел мастер Уайз, если бы сбрил вот это вот всё? Когда он улыбался, казался намного моложе, почти ровесником.

Энни ушла глубоко в свои мысли.

Какой же он всё-таки странный… Вот, вроде, добр к ней, печётся о её удобстве, а слова ласкового не скажет. И неласкового тоже. Вот же!

В конце концов, Энни не выдержала и первой попыталась завязать разговор.

– А вы всегда такой?

– Какой? – Уайз мгновенно нахмурился, хотя он и до этого не очень-то улыбался.

– Молчаливый, – пожав плечами, осторожно бросила Энни.

– Когда живёшь один, болтать особо не с кем, – пробурчал в ответ Джонатан. – Да и времени на пустые разговоры обычно нет.

– Но теперь-то вы не один, – лучезарно улыбнулась Энни, надеясь всё-таки расшевелить этого буку.

– Теперь не один, – согласно кивнул он и тяжело вздохнул.

Нет, это никуда не годилось! Вздох Джо совсем не понравился Энни. Возможно, она придумывала то, чего нет. Слишком близко к сердцу всё принимала. Но прозвучало это так, будто обществу законной жены мастер Уайз был