Но пока шла вся эта суматоха, парень не забывал и о своих делах. Васятка за прошедшее время успел узнать о подполковнике полиции всё, что можно и ещё немножко сверху. Ловкий сорванец днями ходил за ним по пятам, умудряясь оставаться незамеченным. К тому же он сумел отследить всё возможное и о доме ростовщика, что пытался отобрать у господина Великанова кофейни. Забывать об этом наглеце Егор не собирался. К тому же у него серьёзно расширилось хозяйство, так что запас средств был бы не лишним.

С этой циничной мыслью Егор принялся прорабатывать операцию по устранению из сложившегося уравнения ростовщика. В том, что тот затаил обиду и рано или поздно постарается отыграться, парень даже не сомневался. Не тот человек, чтобы молча проглотить такой ответ, что устроил ему Егор. Так что парню требовалось его просто немного опередить. А самое главное, что такой акцией он крепко собьёт спесь с полицейского. Оставить эту продажную шкуру без серьёзной финансовой подпитки будет весьма кошерно просто потому, что это заставит подполковника начать суетиться и делать ошибки.

Набранные парнем два десятка ветеранов из казаков, пообщавшись с теми, что несли службу в имении прежде, быстро прониклись идеями уже устоявшегося сообщества, так что охрана личного и служебного имущества неслась серьёзно. С оружием казаки не расставались даже по ночам, а на подворье служебного особняка караул ночью несли парами. К тому же там появилась пара здоровенных лохматых кобелей, одним своим видом способных напугать до заикания любого незваного гостя.

Спустя два месяца Игнат Иванович отправился обратно в столицу, а Егор, немного выдохнув после устроенного забега, принялся ждать гостей, которых нужно было укрыть. В имении тоже всё шло своим чередом. Даже начали строительство казачьего хутора, о котором они так долго спорили с Михалычем. Казаки, узнав, что именно он задумал, стали принимать в строительстве самое деятельное участие, и тех, кто был свободен от службы, нужно было искать на стройке.

Будучи откровенным перед самим собой, Егор и сам плохо понимал, зачем вообще всё это затеял, но какое-то чувство правильности этого действа заставляло его делать всё по-своему. Дело шло к осени, и парень, помня про начало охотничьего сезона, приказал егерю начать подготовку к большой охоте. Но прежде нужно было закончить задуманное. Так что, едва только дядя уехал, как Егор начал готовиться к ночной акции. Теперь, когда служебный особняк оказался в его распоряжении, всё должно было пройти гораздо проще.

Теперь ему не нужно было придумывать колесо, чтобы пробраться в город через заставу незамеченным. Подворье особняка имело одну замечательную особенность. Находясь на самой окраине города, оно имело сразу два выезда. В город и на загородный тракт. Этим Егор и планировал воспользоваться. Тем более что теперь особняк охранялся его подчинёнными. Так что в назначенное время полтора десятка переодетых казаков бесшумными тенями покинули подворье особняка и направились в сторону нужного дома.

Каторжников, прикормленных ростовщиком, опытные бойцы взяли в ножи, вырезав их почти бесшумно. Охранявшую двор собаку попросту усыпили, полив аппетитный кусок печёнки нужным отваром. В доме, кроме самого ростовщика, обитало только три телохранителя, от которых бойцы избавились так же ловко, не поднимая лишнего шума. Самого заимодавца отволокли в подвал и, жёстко допросив, попросту прирезали.

На этот раз Егор насчитал только наличкой около восьмисот тысяч рублей. А с учётом всяких украшений и камней цифра переваливала за полтора миллиона. Наградив всю свою команду премией в размере сотни рублей на каждого, парень спрятал все драгоценности в тайник и, прибрав наличность, отправился в кофейню. Теперь нужно было дождаться реакции подполковника полиции, являвшегося «крышей» ростовщика.

Не спеша попивая кофе, парень с интересом разглядывал каждого входящего в заведение, печёнкой чуя, что подполковник постарается сделать всё, чтобы хоть как-то пристегнуть его к случившемуся. Так и получилось. Трое вошедших в заведение мужчин в гражданском внимательно осмотрелись и, подойдя к столику парня, встали так, чтобы отсечь его от всего остального зала.

– Господин Вяземский? – коротко уточнил один из них.

– Господа, вы и так знаете, что это я. К чему этот цирк? – презрительно усмехнулся Егор, даже не делая попытки подняться.

– Похоже, вы ждали нас, – не удержавшись, поддел его заговоривший.

– Нет. Но не признать в вас по выправке офицеров – нужно быть слепым. К тому же с жандармами я общаюсь регулярно, и вопросов у них ко мне нет. Военные в цивильном ходить не станут. Это каста. Остаётся только полиция. Так чем могу служить, господа? – пояснив свою позицию, поинтересовался Егор.

– Чем вы и ваши казаки занимались три дня тому назад? – тут же последовал вопрос.

– А с чего вы, господа, решили, что можете задавать мне подобные вопросы? – жёстко уточнил Егор, окинув их долгим, злым взглядом. – Извольте явить ваши обвинения.

– Мы пришли пока только поговорить, – сбавив тон, пояснил старший этой команды.

– Пока? – зацепился Егор за ключевое слово.

– Не нужно ловить меня за язык, сударь. Дело серьёзное, и потому я прошу вас ответить на мой вопрос, – слегка надавил полицейский.

– В таком случае извольте объяснить мне причину этого разговора. Ни я, ни мои казаки ни в чём незаконном не замешаны. Более того, нам вообще не до чего было. По службе дел хватало.

– И где же вы служить изволите? – отреагировал полицейский.

– Начальник московского отдела Министерства внешних сношений, – коротко назвал Егор свою официальную должность. – А чем мы были заняты, вас никак не касаемо. Что такое государственная тайна, вам должно быть известно не хуже меня, – жёстко закончил он.

– Сударь, в своём доме жестоко убит некий господин Визирин. Из мещан, сорока двух лет. Вместе с ним были убиты и его люди. Так что вопросы мы задаём не праздные. Извольте отвечать, в противном случае я буду вынужден требовать вашей доставки в управление полиции для снятия официального допроса.

– Это сколько угодно. Допрос тот будет проходить только в присутствии моего адвоката, – фыркнул Егор. – А кто тот господин? Как бишь его, Визирин? Чем занимался?

– Это, сударь, тот самый ростовщик, которого вы так лихо приказали пороть, хотя не имели на то никакого права, – зло усмехнулся полицейский, отодвигая от стола стул и усаживаясь напротив парня.

– А он что, жалобу подавал? – презрительно усмехнулся парень. – Выходит, всё-таки пристрелили подлеца.

– Его зарезали. Как и его подручных. Так где вы были в ту ночь?

– Дома, – отмахнулся Егор. – Это что ж получается, их всех разом резали? – уточнил он, делая вид, что очень удивлён.