– Стремя, Елизар Степаныч. Забайкальский родовой казак. Станица Приамурская, что на самой границе с маньчжурами стоит. Списан по ранению. Пуля в бедро вошла, всю кость разворотила. Почитай полтора года на одной ноге скакал. Думал, мне её дохтур и вовсе отрезать решит, да бог миловал. Зажило. Теперь вот из реестра списали, а с чего жить, непонятно. За сохой в поле не пойти и в лаве не удержаться, – чуть дрогнув голосом, коротко поведал казак о своих бедах.

– А пешком долго ходить можешь, или тоже больно? – осторожно уточнил Егор.

– Ну, ежели не спеша, ровным шагом, долго могу. А вот поспешать не получается. Шагов сто пробегу, а после шибко хромать начинаю, – честно признался боец, удручённо вздохнув.

– Ну, бегать нам с тобой не часто придётся. А вот пешком воевать иной раз случается, – задумчиво проворчал Егор, пытаясь решить, насколько можно доверять ещё не принятому на службу бойцу.

– Знаю, – вдруг кивнул Елизар. – Старшины прежде, чем меня до тебя пустить, велели крест целовать, что молчать стану, и рассказали, какие дела у тебя, барин, случаются.

– Покоен будь, Егорка. Лишнего никому не скажет. А придёт время, сам всё в деле увидишь, – коротко кивнул Михалыч.

– Добре, дядька. Ты его привёл, значит, твоё слово, – чуть помолчав, решительно кивнул Егор. – Готов служить, казак? – повернулся он к новичку. – Сразу скажу. Михалыч у меня дядькой был и далее будет. А ты заместо денщика и охранника станешь. В пару тебе ещё два казака сменных будут, ежели выезжать куда станем. Но главная служба на тебе. Что скажу, сделано должно быть, как бог свят. Как и почему, тебе старшины после расскажут. Не хочу пустословом прослыть. Так что? Годится такая служба?

– Дозволь спросить, барин, – помолчав, задал казак вопрос.

– Спрашивай, – решительно кивнул парень.

– Со мной дядька живёт. Однорукий. Старый уж, но бросить не могу.

– Хочешь в имение его забрать? – быстро уточнил Егор.

– Не могу старого бросить. Один он у меня остался, родная кровь. Уж прости, но коль откажешь, и я уйду, – тряхнув головой, решительно заявил Елизар.

– А чего прежде молчал? – вдруг вскинулся Михалыч. – Чего не сказывал, что с тобой ещё и родич есть?

– Погоди, дядька, – остановил его Егор. – Родная кровь, баешь, – задумчиво повторил он. – Добре. Дядька, вели кучеру, что на мануфактуру всякое возит, завтра с ним съездить. Пусть весь скарб разом заберут и родича привезёт. Пусть разом живут. Не объест он нас, – чуть прихлопнув ладонью по столу, приказал парень, словно печать поставил.

– Сполню, Егор Матвеич, – широко улыбнувшись, кивнул Михалыч.

– Благодарствуй, барин, – склонил Елизар голову. – Вот уж не чаял.

– От дурень, – вдруг фыркнул Михалыч. – Сказано, дух у него наш, казачий, – повторил он так, что новичок невольно подобрался.

– Благодарствуй, барин. И ты, Василь Михалыч, прими благодарность мою вечную, – поднявшись, поклонился Елизар. – Покойны будьте. Служить не за живот, а за совесть стану. Что велишь, барин, всё исполню, и на том крест тебе целую, – торжественно закончил казак и, вытянув из-за пазухи нательный крестик, прижал его к губам.

Егор, уже знавший, что для казаков такая клятва свята, молча поднялся из-за стола и, поклонившись в ответ, ответил ритуальной фразой:

– Храни тебя господь, казак, в клятве твоей. Случись нужда, что смогу, всё сделаю, чтобы беду твою разрешить.

– От и добре, – улыбнулся Михалыч с заметным облегчением.

– Что прикажешь, барин? – спрятав крестик, спросил Елизар.

– К братам ступай покуда. Они тебе сами всё нужное расскажут. Надобен станешь, мальчишку пришлю, – улыбнулся Егор. – И зови меня, как все казаки зовут. По имени.

– Как прикажешь, Егор Матвеич, – склонил казак голову и следом за Михалычем отправился на людскую половину.

Парень вернулся за стол и едва успел допить уже остывший чай, когда вошедший быстрым шагом слуга доложил:

– Егор Матвеич, там Игнат Иванович приехали! Карета во дворе уж.

– Хренасе, пельмень! – растерявшись, выругался Егор и, вскочив, ринулся на крыльцо.

Во дворе и вправду стояла знакомая карета, выбравшись из которой, дядя старательно стряхивал с себя пыль.

– Дядюшка! – выдохнул парень, сбегая по лестнице. – Вот уж не чаял. Какими судьбами? По здорову ли?

– Егорка! – обернувшись, радостно улыбнулся Игнат Иванович. – Погоди, дай хоть пыль с себя отряхнуть, – попытался остановить он племянника, указывая на пропылённый дорожный костюм.

– Да бог с ним, – отмахнулся Егор, обнимая его. – В дом пошли. Эй, кто там, баню топите, – обернувшись к сгрудившимся на крыльце слугам, скомандовал парень.

– Не извольте беспокоиться, Егор Матвеич, уже затопили, – поспешил заверить его управляющий, улыбаясь.

– Благодарствуй, Матвей Поликарпыч, – кивнул парень, помогая дяде подняться на крыльцо.

Слуги проводили Игната Ивановича в его покои и занесли туда же все баулы.

Спустя час умытый и переодевшийся дядя, прихлёбывая чай, с интересом выслушивал все местные новости. Убедившись, что всё идёт, как прежде, Игнат Иванович кивнул и, пригубив чашку, вздохнул:

– Я смотрю, дела у тебя идут. То славно. А ведь я к тебе не просто так приехал, Егорушка.

– Случилось чего, дядюшка? – моментально подобрался парень.

– Помнишь наш разговор о том, что тот особняк, где прежде Катерина жила, надобно круглый год в готовности держать?

– Конечно. Да только думал, что тот разговор так разговором и останется, – кивнув, пожал парень плечами.

– Разговор тот я начальству своему сразу передал и поведал, что такое место для службы нашей весьма полезно будет. Да только начальство моё, оно спешки не любит, вот и изволило думать. А тут вышло так, что нам ещё одного человечка спрятать надобно стало. Вот про тот разговор и вспомнили. А когда в особняк человека отправили, чтобы он сам, своим глазом глянул, чего там и как, оказалось, что туда не то что человека, а и скотину не поселить.

– Неужто дом развалился? – удивился Егор.

– Не развалился, но его почитай месяц надобно в порядок приводить, чтобы он жилой вид приобрёл. В общем, привёз я тебе докуку, – смущённо усмехнулся Игнат Иванович. – С сего дня числишься ты в моей службе официальным толмачом, к тому же начальником отдела.

– Отдел, в котором всего один человек? – иронично усмехнулся Егор, не веря собственным ушам.

– Людей себе сам наберёшь, сколь потребным станет, – отмахнулся дядя. – Главная твоя задача – дом тот в порядке содержать, а при нём всегда охрану иметь в потребном количестве. Деньги тебе под это дело выделены. Все бумаги уже подписаны, и я их привёз. В имперском банке открыт счёт, с которого ты и будешь получать нужные суммы. Отчитываться о тратах станешь письменно, перед князем Бобруйским. Теперь это и твой начальник.

– Какое жалованье я