отставляет стакан. Поднимается, обходит стол и останавливается за моей спиной. Его ладони ложатся мне на плечи, обжигая кожу сквозь тонкую ткань.

— Неплохо, — он наклоняется, и его дыхание касается моего уха. — Но ты пропустила главное. Посмотри на пункт о переуступке прав. Там нет запрета на субаренду без моего согласия. Это значит, что завтра на моем складе могут хранить героин, а я узнаю об этом последним.

Он разворачивает мое кресло к себе, заставляя смотреть снизу вверх. Его взгляд — стальной, хищный, абсолютно лишенный пощады.

— Твоя невнимательность в бизнесе может дорого стоить, Рита. А в жизни — свободы. Ты хотела быть взрослой? Взрослые платят за свои ошибки.

Он медленно ведет ладонью от моего колена вверх, задирая край короткого платья. Его пальцы грубо, по-хозяйски сжимают бедро, оставляя невидимую печать.

— Ты провалила экзамен, малая, — шепчет он, притягивая меня к себе за талию так, что я оказываюсь зажата между его бедер. — И теперь мне придется учить тебя. Чтобы ты запомнила этот урок кожей.

Моя гордость горит синим пламенем. Я проиграла ему в его игре, но этот проигрыш — самое сладкое, что я когда-либо чувствовала. Вцепляюсь в его плечи, чувствуя, как его контроль окончательно плавится от моего дыхания.

34

Руслан не дает мне встать. Его ладони, тяжелые и горячие, скользят под мои бедра, и одним мощным движением он рывком усаживает меня прямо на край своего массивного дубового стола.

Тот самый злосчастный договор разлетается в стороны, шурша бумагой, но мне плевать. Мои шпильки беспомощно задевают стол, а пальцы впиваются в его крепкие плечи еще сильнее.

Нависает сверху, вжимаясь всем телом в мои разведенные колени, я упираюсь в него руками и чувствую каждую мышцу его пресса сквозь тонкий хлопок рубашки.

Рус целует меня — нежно, но с пугающим привкусом обладания. Его рука медленно ползет по моему бедру вверх, задирая черное мини до самого предела. Кожа горит от его прикосновений.

Выгибаюсь навстречу, прерывисто дыша ему в губы, готовая сорваться в эту бездну прямо здесь, среди его бумаг и печатей.

Его рука переходит на чувствительную внутреннюю поверхность бедра. Непроизвольно откидываюсь назад, опираясь на руки. Он гладит меня, сжимает кожу. У меня начинают подрагивать ноги. От предвкушения. Инстинктивно раздвигаю шире колени.

И вдруг… он замирает.

Его ладонь останавливается в миллиметре от кружевного края белья. Руслан делает глубокий вдох, сжимает челюсти так, что на скулах перекатываются желваки, и резко отстраняется. Отводит руки, пряча их в карманы брюк, и делает шаг назад, разрывая наш контакт.

Остаюсь сидеть на столе — растрепанная, с пылающими щеками и задранным платьем, глядя на него в абсолютном шоке.

— Экзамен окончен, Рита, — его голос звучит ровно, почти буднично, если не считать опасной хрипотцы. — Ты провалила теорию. А до практики еще не доросла. Слишком много эмоций, малая. В моем мире это убивает.

— Ты… ты издеваешься?! — я задыхаюсь от обиды, поправляя платье дрожащими руками. — Сначала доводишь меня до безумия, а потом просто «экзамен окончен»?

Руслан криво ухмыляется, глядя на мой праведный гнев.

— Считай это уроком выдержки. Завтра — пересдача. В это же время.

— Завтра я не приду! — выкрикиваю я, спрыгивая со стола. — У меня завтра полная смена в ресторане. Работа, Данилов! Слышал про такое?

— Я же сказал вчера: вопрос решен, — он лениво подходит к окну, поворачиваясь ко мне спиной. — Ты там больше не работаешь.

— И на что я буду жить?! — я подлетаю к нему, едва не тыча пальцем в его широкую спину. — Мои счета сами себя не оплатят, Рус! Квартира, еда, проезд… Другую работу я так быстро не найду, а сидеть у тебя на шее я не собираюсь!

Руслан медленно оборачивается. Он смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах снова выражение, против которого у меня нет оружия.

— Ты плохо слушала меня вчера, Рита, — он делает шаг вперед, заставляя меня замолчать. — Я не предлагаю тебе «сидеть на шее». Я предлагаю тебе инвестировать в себя. Твоя работа теперь — этот учебник и мои инструкции. А твои счета… — он лезет в карман и достает черную банковскую карту без имени, просто протягивая ее мне. — Это безлимит на твои нужды. Считай это авансом за будущую службу в моем юридическом отделе.

Смотрю на этот кусок пластика как на ядовитую змею.

— Я не возьму ее. Это… это как оплата за то, что произошло в этой комнате.

Руслан резко перехватывает мою руку и силой вкладывает карту в ладонь, сжимая мои пальцы.

— Не применяй ко мне свои мерки, малая. Ценные кадры получают содержание, чтобы не отвлекаться на мытье посуды. Если хочешь вернуть эти деньги — учись так, чтобы завтра найти в договоре не одну ошибку, а десять.

Он наклоняется к моему уху, обжигая дыханием.

— И не забудь про каблуки. Завтра они тебе понадобятся, когда будешь объяснять мне тонкости арбитражного процесса. Свободна.

35

Весь следующий день я провела в библиотеке, обложившись кодексами и комментариями. Но перед глазами стояли не статьи, а блеск его глаз и ощущение его пальцев на моем бедре.

Я искала лазейки в арбитражном процессе с такой одержимостью, будто от этого зависела моя жизнь. На самом деле — зависело нечто иное. Мое право не быть «малой».

К восьми вечера водитель довозит меня до знакомых ворот.

Вхожу в его кабинет без стука. Руслан сидит за столом, в полумраке горит лишь настольная лампа. Он не поднимает головы, но я слышу, как меняется ритм его дыхания.

Специально замедляю шаг. Цокот моих новых шпилек по полу звучит как отсчет перед взрывом.

На мне — снова короткое черное платье, но сегодня я дополнила его чулками. Я знаю, что он это заметит. Он все замечает.

— Привет, Рита, — роняет он. — Как дела? Тонкости арбитража изучены?

— Да, Руслан, — я останавливаюсь у самого стола, опираясь на него ладонями и слегка наклоняясь вперед. Вырез платья опасно натягивается. — Я нашла семь способов затянуть процесс по твоему складу на полтора года. И три способа признать сделку ничтожной при определенных условиях. Хочешь послушать?

Руслан медленно поднимает взгляд. Его глаза сканируют меня, задерживаясь на губах, а затем опускаются ниже.

— Послушаю, — он откидывается на спинку кресла, скрещивая руки на груди.

Начинаю говорить. Мой голос звучит ровно, я сыплю терминами, статьями и прецедентами. Объясняю ему логику маневров, как он учил — читая между строк.

Вижу, как он внимательно слушает, но его взгляд