подарков был тем же самым, что у простых сотрудников. Перед Новым Годом у отделов маркетинга обычно отключается креатив, зато включается консерватизм и за пределы стандартного набора мало кто рискует выходить.

Тот же шоколад, только дороже.

Та же сувенирка, только премиумная.

Те же открытки с шаблонными поздравлениями, только на роскошной бумаге.

Коробки перевязаны шелковыми лентами, бутылки шампанского — в подарочных упаковках.

— Чем тут воняет? — сморщила нос Вика, слоняющаяся по его кабинету с чашкой кофе в руках.

На правах новой фаворитки сегодня она решила не работать, а дегустировать деликатесы и распаковывать самые интересные коробки.

Впрочем, в первый рабочий день после долгих новогодних каникул этим занимались примерно все.

Матвей раздраженно дернул плечом.

Пахло в кабинете разнообразно. Шоколадом, полиграфией, мокрым картоном, еще чем-то неопознаваемым. Но, кажется, от дивана, где громоздились подарочные корзины, намного сильнее и неприятнее.

Он подошел к нему, стащил парочку на пол, поднимая за шуршащую слюдяную упаковку и выудил одну из них, от которой неприятный запах был сильнее всего.

— Выкинь, — велел он Вике, протягивая корзину, наполненную экзотическими фруктами.

Вероятно, доставили ее еще до Нового Года, но без начальства вскрывать не решились. И за время каникул спелые манго, ананасы, бананы и рамбутаны окончательно созрели и уже начали гнить.

Вика поморщилась. Ей явно не улыбалось тащить куда-то воняющую гнилыми овощами корзину, но варианта отказаться ей никто не предоставил. Пришлось поднять, держа за ручку на отлете и унести куда-то за пределы офиса.

Матвей проигнорировал выражение ее лица.

В принципе, он бы не отказался, чтобы она наконец вернулась на свое рабочее место и хотя бы изобразила трудовой энтузиазм. Однако выяснять отношения не хотелось.

Он сгреб со стола перевязанные ленточками коробки и скинул их на освободившееся на диване место. Однако садиться в кресло не стал, вместо этого подошел к окну, щурясь на заснеженный городской ландшафт.

По парковке мела метель, засыпая стоящие там машины. В том числе стоящие друг напротив друга два одинаковых серебристых «Лексуса». Почти одинаковых. У одного было ощутимо вмято крыло.

— Ты не проголодался? — Вика вернулась так тихо, что Матвей вздрогнул и поморщился, услышав ее голос. — А то может пойдем пообедаем? Меня уже тошнит от шоколада, хочу нормальной еды.

— Не хочу, — коротко ответил он.

Она подошли ближе и остановилась позади, касаясь кончиками пальцев стекла столешницы. Отражение в стекле встретилось глазами с его взглядом.

Матвей развернулся — чье-то присутствие за спиной его нервировало.

Вика медленно, словно опасаясь укуса, протянула руку и дотронулась до ссадины над его бровью. Он поморщился, с трудом подавляя порыв отбить ее пальцы.

— Больно? — с жалостью в голосе спросила она.

— Нет.

— А вот послушался бы меня, вернулся и ничего бы не случилось! — Неожиданно игриво заявила она, склонив голову набок и улыбаясь. — Это судьба показала, где тебе надо быть!

— Думаешь, надо было вместо встречи с родителями вернуться и трахнуть тебя в супружеской постели?

Она почти не вздрогнула, получив жесткую отповедь. Он сощурился, наблюдая за выражением ее лица. Она лишь затормозила на несколько секунд, как очень старый компьютер, медленно обрабатывающий информацию.

— Если тебя так смущает моя супружеская постель, можно снять гостиницу, — недолгая пауза закончилась еще одной улыбкой. Она как будто специально старалась делать вид, что не замечает его тона. Словно все в порядке вещей, именно так и общаются с любовницами.

— Можно, — кивнул Матвей, сканируя ее с ног до головы равнодушным взглядом. — Сними.

Она принарядилась. Обычно на работу Вика приходила в джинсах и свитерах, летом — футболках. Только на корпоративы надевала что-то более женственное.

Но сегодня она была в малиновой шелковой блузке, свободных черных брюках и на каблуках. Накрашенная — тоже редкость. И распространяла вокруг себя удушливый, но модный аромат.

Матвей протянул руку и, не церемонясь, оттянул ворот блузки, заглядывая в декольте.

Разумеется — кружевное белье. Вычурного сиреневого цвета с желто-черной вышивкой.

— Мне снять?.. — Вика, кажется, растерялась.

Она открыла рот, чтобы что-то возразить. Или добавить. Но Матвей отодвинул ее с пути, обходя стол и садясь в свое кресло. Открыл ноутбук и развернул рабочий трекер, погружаясь в повседневные задачи.

Она постояла у окна, не зная, что делать. Направилась было к дивану, но тот был занят подарками. Постояла у кофеварки, оглянулась на Матвея.

Он не обращал на нее внимания, вглядываясь в экран ноутбука.

Вика вздохнула и вернулась к дивану. Сняла одну корзину, другую, собираясь расчистить себе место, но ее остановил голос Матвея:

— Можешь взять все, что понравится. Только унеси к себе, остальное к вечеру заберут.

Можно было не понять намек, отнести корзину к своему рабочему столу и вернуться сюда, но Вика решила больше не испытывать судьбу.

— На вечер, шампанское… — пробормотала она, выуживая бутылку в «Моёт» в золотистой коробке.

Едва за ней захлопнулась дверь, Матвей откинулся в кресле, разом потеряв интерес к экрану. Закинул руки за голову и уставился в пустоту.

Мысли его занимало что угодно, но только не рабочие задачи.

Голова пульсировала легкой болью, но ее можно было игнорировать.

Он легко отделался в той аварии. Повезло — водитель фуры вильнул, рискуя собственным заносом, царапнув «Лексус» совсем слегка и отправив его в кювет, где Матвея уже дожидались отвалы снега. Даже подушки безопасности не сработали. Оставалось только вызвать эвакуатор, который обнаружился на той самой заправке, вывеска которой светилась на повороте.

Пуля просвистела у самого виска. Но — мимо.

Что это должно было значить? Судьба, в отличие от дипломированных тарологов, не присылает тебе на почту подробную расшифровку своих знаков.

Матвей добрался до Москвы без дальнейших приключений. Жены дома не обнаружил, но ему было абсолютно все равно.

Лера объявилась лишь через пару дней и, кажется, испытала легкое разочарование, застав его живым и здоровым.

— "Бэху" забрала? — только и спросил он.

— Забрала.

Она даже не повернулась в нему, проходя в гардеробную и снимая с себя серьги, браслеты и кольца. Сняла сапоги, разделась, бросив вещи в корзину для белья, поставила сумку на полочку. Накинула черный шелковый халат и направилась в ванную. Но, взявшись за ручку двери, застыла на несколько мгновений, будто собираясь с мыслями.

Когда она повернулась, собираясь ему что-то сказать, Матвей уже задвигал за собой дверь террасы, и ждать ее не стал.

Перекурив, он вернулся в квартиру, бросил Лере, наносящей на лицо крем:

— Не жди, — и уехал.

***

В тот день, когда Матвей ушел от Марты, домой он так и не поехал.

Просто представил, как Лера прокомментирует его возвращение в своем обычном духе, и стало