что не ошиблась в тебе, что ты добился всего, чего хотел, живешь настоящей жизнью.

— Да не то чтобы… — пробормотал он в замешательстве, не зная, как на такое реагировать.

Но она уже отпустила его и вернулась к столу в большую комнату, где среди галдежа и звона бокалов украдкой вытерла слезы.

Матвей не стал заходить. Вернулся к машине и поехал домой.

***

На обратном пути в город Матвей купил нормального коньяка и заехал на берег реки.

Бескрайняя белая гладь, от которой слезились глаза, раскинулась от горизонта до горизонта. Матвей глотнул терпкого огня из маленькой бутылочки и кивнул сам себе — вот так он себе это и представлял. Знакомый благородный вкус, оттеняющий пустоту и бессмысленность погружения в прошлое.

Он нисколько не жалел, что приехал в город своего детства.

Это обязательно надо было сделать, чтобы увидеть свою альтернативную судьбу.

Отражение нынешней жизни. Якобы — пустой.

Ведь и в книгах пишут, и в сериалах показывают, и даже в пабликах ВК разгоняют, что с годами начинаешь ценить простоту и искренность.

Что люди, которые знали тебя с детства, дома, мимо которых ты бегал в школу, эта вот лавочка на берегу, где вы бухали в каникулы — это и есть То Самое Настоящее.

Смысл.

Сердце жизни.

А блеск столиц, пачки денег, дорогое шампанское, девки, задирающие длинные ноги на торпеду в твоей машине, летящей на скорости двести — это хлам. Скука. Бессмысленное забивание эфира навязанными в соцсетях ценностями.

Мол, только от маминых пирожков ты почувствуешь себя счастливым.

Ерунда.

Вот эти полосатые вязаные дорожки в коридоре, вышивка крестиком, висящая в рамочке на стене, дешевые свечки из «фикспрайса» на столе среди колбасной нарезки — это примитивно. Убого. Тоскливо. Тупо.

Если у тебя нет ни шампанского, ни девок, ни тачки, которая может гнать за двести — тогда да! Учись обманывать себя, что семья это главное в жизни и для счастья достаточно детского смеха и горячего борща на столе. А не полетов на вертолете вокруг Бурдж-Халифы и секса с пятью негритянками в джакузи.

Он вытащил из кармана телефон, ткнул в экран и чертыхнулся.

Ну, разумеется, аккумулятор за неделю сел.

Пришлось ползти обратно в машину через сугробы и ставить его на зарядку.

Обратно на мороз уже не хотелось, Матвею и отсюда отлично было видно укрытую снегом гладь реки, над которой вились черные силуэты птиц.

Телефон поймал электричество и пискнул, включаясь и демонстрируя логотип.

И тут же натужно крякнул, зависнув от уведомлений, которые, опережая друг друга, рвались на экран. Смс, сообщения в мессенджерах, уведомления из приложений, пропущенные вызовы — все сотни и тысячи от десятков и сотен людей, которые долбились в лички, пытаясь его достать за прошедшую неделю.

Все-таки люди слишком общительные.

Матвей промотал экран, игнорируя тех, кто его не интересовал.

Пролистнул рабочую папку. Пошло оно лесом.

Открыл лишь несколько чатов.

Паша:

1.1.26 С НОВЫМ ГОДОМ!!!!!!!

3.1.26 Посмотри письма третьего января на почте.

4.1.26 Срочно!

4.1.26 Нет, ты где?

5.1.26 Я тебе звонил!

7.1.26 Не убивай меня, твоя тут приехала встречаться с другой твоей.

7.1.26 Матвей! SOS!!!!!!

7.1.26 Матвей Александрович, уведомляю вас о том, что выслал заявление об отпуске с последующим увольнением заказным письмом. Две недели начинают считаться со дня регистрации письма в организации и мне пох, когда ты его увидишь, ебал я этот цирк.

Лера:

31.12.25 Надеюсь, ты сдох и поэтому забил на НГ.

1.1.26 Правда что ли сдох?

7.1.26 С Рождеством, любимый

Вика:

31.12.25 Ты не вернешься?

31.12.25 Спасибо за то, что выслушал

1.1.26 С новым годом! Желаю, чтобы твои мечты всегда сбывались так, как тебе и не представлялось! Пожалуйста, всегда будь тем, кто ты есть сейчас, потому что если не ты — то кто будет тобой?

1.1.26 Не заедешь сегодня? Можно продолжить.

3.1.26 Моих не будет до седьмого, приезжай, у меня шикарная утка с апельсином.

Полина:

1.1.26 С новым годом, Матвеюшка! Спасибо тебе за все! Ты самый лучший!

Марта:

1.1.26 С Новым Годом! Удачи!

В детстве родители каждую зиму выбивали ковры на таком вот чистом свежем снегу.

Говорили, что ни один, даже лучший моющий пылесос не справляется так, как старый добрый веник и снег.

Потом ковры вновь расстилали в комнате, и они еще целый вечер пахли чистотой и чем-то новым, свежим.

Матвею казалось, что эта неделя выбила его, оставив всю пыль прошлого года на белом глубоком снегу.

Реально.

Нет тут никакой истины, никакого тепла, никакого настоящего смысла.

Никому из тех, кто остался в родном городе, он так и не позавидовал.

А вот они ему — да.

Ни с кем не захотелось здесь остаться.

Ничего не захотелось забрать с собой.

Может быть, он действительно нездешний. Другой.

Человеческие чувства и эмоции — это просто материал для манипуляций.

Тот, кто любит сильнее — прогибается активнее.

Матвей снова открыл чат с Мартой.

Да, он что-то почувствовал. Но это не была слабость, на которой можно сыграть.

Это была ярость от потери контроля.

Над собой. И над ней.

«С Новым Годом! Удачи!»

Надо же. Не забыла поздравить начальника, соблюла правила этикета.

Он настучал ответ:

«Прости, дорогая, повторять не будем. До сих пор твою волосню из зубов выковыриваю. Ломалась красиво, а стала такой же подстилкой, как твоя подружка Вика. С новым годом! Удачи!» — отправить.

Матвей даже не стал возвращаться в родительский дом, чтобы попрощаться.

Сразу от реки заехал на заправку и рванул обратно в Москву.

Трасса была раскатана хорошо, видать, и трактор прошелся, и с Нового Года успели наездить. По обочинам высились сугробы выше человеческого роста, заслоняя собой темные ели.

Через час пути пошел снег — густой и мокрый. Валил огромными хлопьями, похожими на куски ваты. Вдобавок подул ветер, и, выезжая из леса на открытые участки «Лексус» слегка вилял.

Матвей мчался под сто сорок, обгоняя редкие грузовики, фары которых размывались в метели.

На повороте недалеко от ближайшего мелкого городка, когда уже проступила из снежной мглы яркая вывеска заправки, под колесами хрустнуло. Машина наехала на скрытый под снегом участок черного льда. Руль дернулся в руках, как живой, и Матвей сначала инстинктивно вдавил тормоз, понял, что ошибся и попытался выровнять заскользившую боком машину, однако стало только хуже.

Снежная пыль взметнулась фонтаном, «Лексус» крутнуло, разворачивая задом. В ушах стал нарастать протяжный низкий гул — и в последнюю секунду, когда перед ним вспыхнули слепящие фары, Матвей понял, что это был гудок фуры,