это нужно и что делать дальше. Медленно, как во сне, не отрывая от них взгляда, потянулась за бутылкой коньяка и наполнила свой бокал.

— Он ничего не ответил, — я не спрашивала, я утверждала.

— Нет.

— Он тебе не изменял.

Она замерла, едва притронувшись к бокалу. Подняла на меня заблестевшие глаза.

— В смысле?

— Это все-таки была провокация. Просто чуть-чуть сложнее, Лер. Он тебя переиграл.

Она откинулась в кресле, уронив руки на подлокотники и закрыв глаза.

Проговорила устало:

— Как меня заколебала эта мозгоебля, ты бы знала…

— А потом вы встретились. И он сказал тебе что-то жестокое, — продолжила я.

— Сказал, что женился на мне из жалости, потому что я довела его своим несчастным ебалом, — все так же устало сказала она.

— Ты на него наорала.

— Попыталась ударить бутылкой вина. У нас планировался романтический вечер прощания.

— Хоть не в ресторане?

Она засмеялась. Немного истерично и захлебываясь всхлипами, но тоже ничего.

Замотала головой:

— Нет. Дома! Он на это сказал, что бить надо пустой бутылкой! Полная недостаточно эффективна! Так что сначала надо было ее выпить, а потом уже лезть в драку. Боже! Я миллион лет не вспоминала всю эту хуйню! Пятнадцать лет прошло! Почему сейчас так же больно, как было тогда?!

Потому что вы все еще в том ресторане.

Метафорически.

— Он, кстати, соврал, — сказала я. — Пустая бутылка красиво бьется на осколки, но чтобы нанести тяжелую травму, лучше бить полной.

— Какая ты опытная! — фыркнула Лера.

— Я такая.

— Ты замужем?

— Нет.

— А чего так?

Лера уже взяла себя в руки. Осторожно проверила кончиками пальцев на месте ли ресницы, поправила волосы, щелкнула ногтями, возвращаясь в образ дорогой стервы. Даже взгляд стал снова жестким.

— Ну блин… Все так хорошо начиналось! — я засмеялась и сама себе налила сока, а потом хлопнула бокал залпом. Скривилась, как будто там был коньяк. — А нафига оно мне надо?

— Чтобы было, — пожала она плечами. — Мне вот очень хотелось замуж.

— Что там можно увидеть принципиально нового?

— Ничего, — согласно кивнула она. — Но если женщина не побывала замужем, с ней как будто что-то не так. Иначе почему не зовут?

— Ерунда! — отмахнулась я. — Меня звали. Замуж выйти элементарно. Просто покажи мужику, что будешь супер-удобной домашней техникой, и дело в шляпе. Я проверяла.

Лера развернулась в кресле, наклонилась ко мне через стол и с интересом спросила:

— Реально? Как?

— Ага… — я повела плечами, потягиваясь и с удовольствием вспоминая те времена. — Например, кухонная техника. Советую начать с пасты с соусом блю-чиз и креветками. Почему-то мужиков она поражает в самое сердце, хотя дел на пять минут. В следующий раз, например, рагу по-ирландски. И добить классикой — борщом. Дважды звали в загс именно после борща.

— А если с борща начинать? — с любопытством спросила Лера.

— Не сработает, — вздохнула я. — Тут важно показать, что ты бесперебойно работающая техника. На долгой дистанции. Можно еще делать уборку на его территории. Раза три-четыре, но ни в коем случае не соглашаться жить вместе, пока не сделает предложение. Это если ты целишь в пылесосы.

— Плита, пылесос… дальше?

— Третий вариант — премиум-сервис. Такую технику пока не придумали. Если у него проблемы на работе — утешаешь, гладишь по голове, жалеешь, как мама. А потом предлагаешь денег в долг, чтобы он мог открыть свой бизнес. Ведь ты в него веришь!

— И что — ведутся?

— Абсолютно.

— Мне прямо повезло, что не пришлось стараться, — с тайной гордостью заметила Лера.

Вот поэтому она и попалась. Все попадаются.

— Ты же сама сказала, — напомнила я. — Такие люди, как Матвей, если уж нацелились на тебя, уже просто так не отпустят. У тебя не было шансов соскочить даже без борща. Даже если бы ты плясала голой на площади.

Лера захохотала, откинувшись на спинку кресла. Громко и заливисто. Совершенно не адекватно моей плоской примитивной шутке. Но напряжение было слишком велико.

— Дальше рассказать? — спросила она, чуть-чуть успокоившись. — Чем все закончилось у нас.

— После удара бутылкой у вас был страстный секс, он сказал, что любит тебя до безумия, никому не отдаст и никуда не отпустит, — отбарабанила я. — А дальше неинтересно. Что бы ни происходило, он все оправдывал тем, что любит тебя.

— Я сказала что раз он мне изменил, я не смогу его простить, пока не изменю ему тоже.

Я тяжело вздохнула.

Вот поэтому она до сих пор с ним. А он с ней.

Лера и правда слишком хорошо умеет играть в эту дурацкую токсичную игру. И нашла себе идеального партнера. А он нашел — ее. Идеальную жертву.

— И этого он тебе не простил.

Она промолчала. Допила залпом свой бокал и перевернула бокал вверх дном.

Маслянистая капля коньяка скользнула по стенке изнутри, оставляя прозрачный след, как улитка.

— Почему я все еще с ним?

Это был самый невыносимо сложный вопрос, на который я не могла ответить, не разрушив ее до конца.

— Почему ты сейчас захотела встретиться со мной? — спросила я вместо этого.

— Потому что он стал другим.

Глава пятая. Матвей. Смутный сон

Снег среди деревьев лежал нетронутый, не было видно даже звериных следов. Здесь, на старом кладбище на краю города никто и не думал прокладывать дорожки, обносить могилы оградками, устанавливать фонари и скамейки.

Когда-то это было солдатское кладбище, оставшееся с войны. Потом здесь стали хоронить умерших уже в мирное время, так постепенно оно и разрослось.

Местным уже привычно — гуляешь по лесу и вдруг видишь могильную плиту. А следом железный крест. А за ним — высокий дорогой обелиск из гранита. Так и понимаешь, что забрел на местное кладбище.

Начиная с весны тут протаптывают тропинки и можно пробраться почти к любой могиле, но среди зимы слежавшийся снег глубокий, в нем увязаешь по колено.

Матвей давно не чувствовал промокших и заледенелых ног, но продолжал пробираться по сугробам от одной плиты к другой.

В планах было посидеть на единственной на все кладбище скамейке рядом с крестом с табличкой «Семен Волков, 1940–2001».

Но скамейка оказалась заметена край в край — с тем же успехом можно было сесть прямо на снег.

Чуть выше оказалась железная оградка, и Матвей присел на узкую перекладину. Достал из-за пазухи небольшую бутылочку дешевого коньяка.

— Кто бы мог подумать… — сказал он сам себе вслух. — Что в сельском продуктовом не окажется ни «Хеннесси», ни даже «Арарата»?

Свинтил жестяную пробку, запрокинул голову к белому зимнему небу, делая глоток.

— Совершенно никто не мог, — ответил сам себе. — Обычно