предметами так, что казалось, стены вот-вот начнут тесниться, будто пытаясь выпихнуть все это обратно в мир, который давно их забыл. В углу, полускрытый от взгляда, стоял массивный старинный шкаф с выцветшими стеклами и тяжело висевшими петлями, готовыми вот-вот отвалиться от гнета времени.

За что уважали и ценили суровую Элинор Дейкворт, так за ведение бизнеса. В ее лавку приезжали не только из других штатов, но и прилетали из других стран, чтобы стать владельцем редкой диковины, которую несомненно можно было найти в мрачном «Ларце реликвий».

– Здесь холоднее, чем снаружи, – шепнула она, отбрасывая взгляд на Криса.

Крис лишь кивнул, и взгляд его, остро сосредоточенный, был устремлен куда-то вдаль, словно он пытался разглядеть что-то среди всех этих древностей. Аманда знала, что он ненавидит это место, но в нем все еще оставалась надежда, что «Ларец реликвий» когда-нибудь станет не домом мрачных воспоминаний, а его собственным, если он сможет развеять над ним туман бабушкиной ненависти.

Звуки их шагов казались излишне громкими в этом безмолвном пространстве. Аманда почувствовала, как тонкий слой пыли цепляется к ее ботинкам, и это каким-то образом добавляло месту еще больше странного очарования, как если бы время решило не двигаться в этой лавке.

– Помнишь, как мы с тобой точно также пробрались сюда в детстве? – спросил Крис, а его губы скривила ностальгическая улыбка, в которой откровенно читалась нотка вызова.

Аманда огляделась, и в глубине сознания всплыла череда кадров, только тогда каждый шкаф, стеллаж ила абажур казались ей больше и массивнее. И неудивительно, ведь тогда Аманда была не старше восьми. Перед тем, как Крис привел ее сюда впервые, она уже была знатно напугана историями о его бабушке. Именно в этом зале с рядами неуклюжих манекенов в старых платьях и выцветших камзолах, когда-то были выставлен напоказ их с Крисом детский кошмар – быть пойманными Элинор.

– Мы же тогда пытались найти доску для спиритических сеансов? – припомнила Аманда, осторожно ступая за Крисом. Они прошли оба зала лавки и вышли в темный коридор. Рисунок на ядовито-зеленых обоях напоминал змеиную чешую.

– Да, а вместо этого стащили алфавит конца девятнадцатого века, – усмехнулся он.

Крис провел ее в кабинет, который казался продолжением антикварной лавки. По обе стороны от двери высились потрескавшиеся скульптуры, у одной отсутствовала рука. По углам кабинета расположились глобусы. Аманда припомнила, как Крис рассказывал, что некоторые из них с секретом – скрывают в своей полости тайники.

В кабинете царил сумрак, казавшийся частью его самого. Небольшие окна, закрытые тяжелыми, темными шторами, пропускали лишь тусклый свет, который будто растворялся в глухой атмосфере. Пол был покрыт ковром, изъеденным временем, с почти незаметным узором, напоминающим тени ветвей, переплетающиеся в паутину. Казалось, каждый шаг на этом ковре создавал не звук, а легкий шорох, как если бы под ногами мягко трещала сухая листва.

На стенах кабинета были развешаны старинные карты с названиями давно забытых стран, обветшалые и пожелтевшие, с выцветшими линиями, которые когда-то указывали на морские пути и опасные рифы. Рядом висел портрет в массивной, словно вытесанной из камня раме. Изображение мужчины с суровым, холодным взглядом и острым подбородком под правительственным париком напоминало всем, что в этом кабинете каждый предмет имеет вес и значение.

Центральное место занимал массивный деревянный стол, темный от времени, с глубокими, замысловатыми резными узорами на краях. Под стеклом, прикрывающим часть стола, была подложена бумага, выцветшая до блеклого серо-зеленого оттенка, с какими-то рукописными заметками. В уголке стола стояла латунная лампа с зеленым абажуром, которая выглядела так, словно могла разжечься лишь под пристальным взглядом своей хозяйки. Пожалуй, из всего этого старинного великолепия выбивался лишь ноутбук, который буквально отторгал своей современностью.

Крис подошел к полкам, на которых стояли книги в кожаных переплетах, испещренных золотыми узорами. Большинство из них было закрыто на маленькие замки, словно эти фолианты хранили тайны, которые могли открыть только избранные. Он вытащил сразу три увесистые книги, которые оказались фотоальбомами, и сгрузил их на бабушкин рабочий стол.

– Мы их до обеда будем пересматривать, – ужаснулась Аманда. – Твоя бабушка любила фотографироваться.

Крис пожал плечами:

– Она любит историю. Думаю, по старью в лавке ты это уже заметила. А вообще, нам главное найти те страницы, которые относятся к бабушкиной юности. Совсем ранние годы можно и не смотреть, как и поздние. – Он красноречиво вздохнул: – То еще удовольствие лицезреть старушку Элинор.

Аманда возразила:

– Мы должны исследовать их историю дружбы от начала и до конца. Возможно, на снимках или в подписях мы найдем подсказку того, что произошло между Лидией и Элинор.

Крис был вынужден согласиться. Он ткнул указательным пальцем куда-то в потолок:

– Тогда приступим, пока древнее зло не пробудилось.

Они принялись рассматривать старые черно-белые фотографии, углубляясь в историю рода Дейкворт. Ранние снимки были либо портретными, либо семейными – в то время не многие могли себе позволить запечатлеть непринужденные кадры с праздников и тем более повседневности.

– Смотри, это наши бабушки в школе, – постучала пальцем по снимку Аманда. На нем Лидия и Элинор были не старше десяти лет. – Значит, они дружили с детства.

– Похоже на то, – пробормотал Крис. – Но я пока не вижу третью. Может, мы ее пропустили?

– Не могли, – мотнула головой она. – Скорее всего, они познакомились позже. Давай искать дальше.

Приноровившись, они быстро изучали развороты фотоальбома, войдя в темп. Лидия встречалась на снимках редко, но в отличие от третьей девушки она хотя бы была. Элинор подписывала их как«Я и школьная подруга Лидия Фелтрам, готовимся к экзамену по истории»или«Я и лучшая подруга Лидия Фелтрам, канун Рождества. Лидия подарила мне вязаный свитер. Теперь я похожа на тыкву. Мне нравится!».Это лишь подтвердило догадку Аманды и Криса о том, что их бабушки когда-то были очень близки.

Почти в самом конце первого альбома, они наткнулись на тот же снимок, что нашли в осколках тыквенного фонаря. Он был первым, на котором оказалась запечатлена незнакомка с букетом полевых цветов.

–«Хранительницы артефактов», – прочитала короткую подпись Аманда. Ни имен, ни дат, ни подробностей. – Каких артефактов?

– Может, это был снимок к Хэллоуину? – предположил Крис. – Они могли кого-то изображать. Героев книги, фильма или спектакля.

Аманда заправила огненную прядь за ухо:

– Точно нет. Посмотри, они в легких платьях. И опять же – цветы. Где они могли взять полевые цветы в конце октября?

–