уставилась на крохотное пламя, ощущая, как ее охватывает странное волнение, перемешанное с недоумением. Казалось, этот огонь был живым и обладал собственной волей, словно он хотел не просто гореть, а быть увиденным, привлечь к себе внимание. Николь, заметив, как она не сводит глаз со свечи, подошла ближе.

– Что с ней не так? – она наклонилась, но стоило ей попытаться коснуться свечи, как огонь чуть подрос и отодвинулся от ее пальцев, точно оттолкнув их невидимой рукой.

Аманда, прищурившись, наблюдала за огоньком, постепенно осознавая, что в нем было что-то потустороннее. Он мерцал, словно зов, от которого невозможно отвернуться, и тут же как будто ускользал, не позволяя приблизиться слишком близко. В этом огне таилось нечто древнее, глубоко спрятанное и вместе с тем настойчивое.

– Мы с Крисом… – начала Аманда, но не успела договорить, как пламя вдруг потянулось к ее руке, по-прежнему сжимавшей черный огарок. Она почувствовала жжение на запястье и поспешила избавиться от свечи, установив ее на блюдце.

Крис заглянул на кухню, обхватив обеими руками горшок. Он обвел выразительным взглядом Аманду, Николь и Вильяма. Не дав ему заговорить, Аманда взяла аптечку, блюдце с пресловутым огарком свечи и поспешила к нему, бросив за спину:

– Мы с Крисом ненадолго поднимемся в мою комнату, скоро вернемся.

Не задавая лишних вопросов, тот проследовал за Амандой. Когда за ними закрылась дверь, он сгрузил горшок возле старого деревянного комода и вытащил из кармана дутого жилета фотографию. Положив ее на тумбочку рядом с блюдцем, он на мгновение задержал взгляд на свече, но тут же переключил внимание на ладони Аманды. Те были испещрены крохотными тонкими порезами, из которых слабо сочилась кровь. Крис почувствовал легкое головокружение, которое всегда испытывал при виде крови.

– Я справлюсь, – мягко проговорила Аманда, помня, как в седьмом классе Крис упал в обморок на физкультуре, когда их однокласснику случайно разбили нос баскетбольным мячом. То же происходило всякий раз, когда Крису приходилось сдавать кровь в больнице.

– Неудобно обрабатывать раны одной рукой, – заметил он и потянулся к хлоргексидину и вате. Смочив ее, он нежно провел по ладоням Аманды, с особой тщательностью проходясь по порезам.

Ее пальцы напряглись под его рукой, и, уловив ее осторожный взгляд, Крис улыбнулся, успокаивающе поглаживая ее запястье большим пальцем.

– Терпи, – прошептал он, с мягким прищуром глядя на нее, – обещаю, что буду аккуратен.

Аманда тихо кивнула, отпуская напряжение. Крис принялся осторожно промывать каждый порез, чуть наклонив голову, чтобы лучше видеть раны, но избегая лишний раз смотреть на кровь. Его пальцы, легкие, как прикосновение перышка, скользили по ее ладоням, пропитывая вату красноватыми пятнами. Он действовал так, будто ее кожа была хрупким фарфором, требующим особой заботы.

Время от времени он отрывался от ладоней Аманды, чтобы выбросить использованную вату и снова смочить новый кусочек. Когда все порезы были обработаны, Крис потянулся к бинту, развернул его и, подняв ее ладонь, начал медленно и бережно обматывать ее тонкими слоями марли, прочно, но не слишком туго, чтобы ей было комфортно.

Аманда с интересом наблюдала за Крисом, заметив легкий румянец на его щеках и как он упрямо прикусывал губу, стараясь не ошибиться ни в одном движении и не доставить ей боли.

– Знаешь, ты совсем не похож на того мальчишку, который падал в обморок, – приглушенно произнесла она, чуть склонив голову к плечу.

– Ну, для тебя, думаю, стоит постараться, – несмело ответил он, завязывая последний узел на бинте и осторожно касаясь его пальцами, как бы проверяя прочность своей работы. Следом за левой ладонью он начать перевязывать правую.

Закусив губу, Аманда отвела глаза от Криса и опустила их на свои забинтованные ладони. Почему-то именно сейчас ей не хотелось пересекаться с ним взглядами. Они были не просто лучшими друзьями. Не просто друзьями детства. Они были по-настоящему близки друг с другом, могли доверить все тайны и секреты, поделиться переживаниями и поговорить о наболевшем, не боясь столкнуться с насмешками или непониманием.

И все же, в этом моменте было что-то новое, едва уловимое, но тревожащее ее как легкий сквозняк в теплой комнате. Казалось, между ними возникала невидимая грань, которую никто из них не осмеливался пока переступить. Аманда чувствовала, как каждый его осторожный жест, прикосновение, каждый скользящий по ее коже взгляд – словно мерцали искрами, оставляя в душе приятный, но непривычный осадок.

Крис же, казалось, почти не замечал этого напряжения. Он продолжал увлеченно накладывать бинты, временами едва касаясь ее запястья и будто стараясь продлить эти мгновения. А возможно, Аманде всего лишь показалось, что он не спешит закончить перевязку.

Она украдкой оглядела его лицо, пытаясь поймать себя на мысли, чего же она ждет. Легкую улыбку, смущенный взгляд? Или, может быть, какое-то слово, способное развеять это нежное, но пугающее своей новизной чувство? Она ведь привыкла к тому, что Крис всегда рядом, но не думала о нем в каком-то другом смысле. И теперь, когда они были так близко, наедине, что-то в ней шевельнулось, как будто она вдруг увидела его иначе.

– Все, готово, – произнес он, убрав последние бинты, и взглянул на нее с тем самой добродушной улыбкой, которая всегда была ей так знакома. Но в этот раз Аманда почувствовала себя уязвимой, словно Крис видел ее по-новому.

Порывисто отдернув ладони, она вдруг осознала, что ей хочется спрятать свои чувства. Сейчас был совсем неподходящий момент думать об этом. Не сейчас, когда пропала бабушка. Не сейчас, когда на ее тумбочке горит свеча, пламя которой невозможно затушить. Не сейчас, когда до открытия закусочной осталось совсем немного времени, а у Аманды появилось больше вопросов, чем ответов.

Крис заметил ее жест и задумчиво нахмурился, но ничего не сказал. Вместо этого он поднял руку и легонько сжал ее плечо, так, будто хотел сказать что-то важное, но не решился. Аманда уловила в его взгляде нечто большее, чем просто заботу друга, и от этого ее сердце забилось чуть быстрее.

«Сейчас не время», – напомнила она себе и отвернулась от Криса, беря в руки фотографию с помявшимися в его кармане уголками.

– Значит, наши бабушки раньше дружили, – резюмировала Аманда. – Затем что-то случилось, что привело к их ссоре. Может, если мы узнаем, кто третья девушка – докопаемся до сути?

– Это имеет значение? – выдохнул Крис, щекоча своим дыханием шею Аманды.

– Имеет, – отрезала она. – Моя бабушка исчезла, мы должны