шагами скользя по мозаичному полу. Его высокий рост и бледная кожа казались почти неуместными в этой уютной, теплой закусочной, но он двигался с такой уверенностью, что казалось, будто он был на своем месте. Черные волосы мягко спадали на лоб, создавая контраст с его светлой кожей и яркими глазами, которые в этот момент смягчились от тепла приветствия.

– Кофе нам всем сейчас не помешает. – Он поставил свой скейт у стены и сел за ближайший стол, аккуратно положив шапку рядом. – Как прошел вечер? Дом Фелтрамов, смотрю, остался таким же непоколебимым, как и всегда перед лицом бури.

Аманда нахмурилась, вспоминая события прошедшего дня и пытаясь найти в них какую-то подсказку. Не могла же бабушка просто испариться. Только не она. Только не сейчас, когда у них все наладилось!

– Вечером было слишком спокойно, нам пришлось пораньше закрыться. Но я чувствую, что это ненадолго – после бури, как всегда, все соберутся в закусочной, чтобы обсудить происки стихии, – ответила она, оборачиваясь, чтобы взглянуть на Криса. – Ты как? Все еще крутишься со своим скейтом?

Этот вопрос был до несуразности нелепым. Аманда мысленно выругалась. Ну какой скейт? Надо было спросить, как пережил бурю дом Дейквортов, не пострадала ли их антикварная лавка. Впрочем, Крис не любил говорить о ней также, как и сам семейный бизнес.

Крис улыбнулся, уголки его губ слегка приподнялись, смягчая суровые черты лица.

– Скейт все еще держится, хотя, наверное, пора бы ему на покой. – Он легонько похлопал по скейту, словно утешая старого друга. – Но пока он катается, я буду с ним.

Аманда поставила перед ним чашку крепкого кофе – без сливок и сахара. Крис утверждал, что иначе его мозг не сможет сложить даже дважды два. В свою же чашку она кинула три кусочка сахара и влила щедрую порцию карамельного сиропа. Кофе и сахар – вот что ей сейчас было нужно.

Обведя взглядом пустой зал, она поняла, что даже не заметила, как Николь и Вильям вернулись на кухню. От их тактичности ей захотелось улыбнуться, но кончики губ лишь задрожали. Аманда отхлебнула кофе следом за Крисом и хмуро уставилась на парня. Что-то в их разговоре не давало ей покоя. Она прокрутила его в голове – он был слишком формальным, будто они познакомились пару недель назад, а не дружили большую часть жизни. Будто Крис не хотел о чем-то говорить.

Впрочем, она и сама пока так и не призналась ему в своих опасениях по поводу бабушки.

Бабушка!

Аманда слишком резко вернула чашку на стол, так, что кофе выплеснулся через край и растекся по круглой джутовой салфетке оранжевого цвета. К каждой такой салфетке бабушка самолично связала зеленый хвостик, делая их похожими на тыквы.

– Как ты вошел? – глухо переспросила она.

– Через дверь, – напомнил Крис, сводя угольные брови к переносице: – Аманда, что случилось? Ты… Если честно, ты меня пугаешь.

– И она была открыта? – проигнорировала его вопрос Аманда.

Он пожал плечами:

– Да, была. Я хотел тебе позвонить, чтобы ты меня впустила, потом увидел табличку «Открыто», дернул дверь… и зашел. Я еще удивился, что закусочная начала работу до открытия.

Аманда дернула головой:

– Мы еще закрыты.

Она быстро встала из-за стола, чтобы перевернуть табличку на двери. Впервые за долгое время ей не хотелось поскорее принять гостей на завтрак. Тем более раньше открытия «Тыквенного фонаря».

– Наверное, бабушка вчера забыла ее перевернуть, – сказала она, возвращаясь за стол. В ее памяти вспыхнуло, как бабушка подошла к кассе за ключами, закрыла дверь… Да, табличку она забыла поменять. Но вот что она точно не забыла, так это дернуть дверь, чтобы проверить, закрыта она или нет. Аманда вперилась взглядом в Криса и снова спросила: – Так ты говоришь, дверь была открыта?

– Да, Аманда, дверь была открыта, – чуть ли не по слогам повторил Крис. Он напряженно сжал ручку чашки. – Ты еще не выходила на крыльцо?

– Нет, только в сад, – покачала она головой, а внутри нее все похолодело. Она чувствовала, что именно по этой причине их разговор с Крисом был похож на диалог из учебника по иностранному языку.

Он сжал губы в тонкую ниточку. Аманде хотелось тут же сорваться и выбежать из закусочной, но взгляд Криса буквально пригвоздил ее к стулу. Наконец, он нарушил молчание:

– Ваш тыквенный фонарь разбился. Видимо, его сорвало ветром.

Эти слова, как острые осколки стекла, вонзились в сердце Аманды. Она уставилась на Криса, не в силах сразу осознать услышанное. Горло перехватило, и она почувствовала, как ее глаза наполнились слезами.

– Разбился… – прошептала она, словно пытаясь убедить себя, что это всего лишь кошмар, стоило лишь проснуться, чтобы он закончился.

Крис молча отхлебнул кофе, давая ей время переварить новость. Аманда закусила губу и отвернулась, чтобы скрыть от него свои чувства, но это было бесполезно. Он знал ее слишком хорошо, чтобы не заметить, как тяжело ей сейчас.

Закусочная без тыквенного фонаря казалась Аманде неправильной, словно потеряла частицу своей души. Этот фонарь был символом их семейной истории, их уютного места, где всегда было тепло и спокойно, даже когда за окнами бушевали ураганы. Он пережил столько бурь, столько зим… А теперь его нет.

Она почувствовала, как что-то внутри нее разрушается. Это был не просто фонарь. Это была их связь с бабушкой, их оберег. Словно потеря его означала, что что-то неуловимое и важное исчезло навсегда.

– Прости, – мягко сказал Крис, опустив взгляд на чашку и проведя кончиком пальца по ее ободку. – Я не хотел говорить тебе это вот так.

Аманда медленно выдохнула, пытаясь взять себя в руки. Она понимала, что не может сидеть здесь и сожалеть о прошлом. Нужно было что-то делать.

– Я должна увидеть его, – прошептала она, вставая так тяжело, будто на ее плечи давил невидимый, но ощутимый груз перемен.

Крис, мгновенно поднявшись, предложил ей руку, но она только слегка качнула головой.

– Я сама.

Выйдя на крыльцо, Аманда сразу заметила осколки стекла, сверкающие в робких лучах рассвета. Остатки тыквенного фонаря лежали на крыльце, словно разорванное сердце. Она медленно присела, осторожно собирая их в ладони, словно боялась повредить еще сильнее.

Крис стоял рядом, ничего не говоря, лишь изредка касаясь ее плеча в молчаливой поддержке.

– Может, получится как-то склеить, отреставрировать? – предложил он, нарушая тишину.

Аманда