– Мне кажется, я уже узнаю, кто займется партией пряничных домиков к Рождеству, – вставила она.

Николь подхватила:

– Точно! У нас с Амандой столько времени уходит, чтобы собрать хотя бы один, и он все равно выходит похожим на разваливающуюся хижину.

У Вильяма проступил смущенный румянец на бледных норвежских скулах:

– Есть свои плюсы в учебе на гражданское строительство.

Нарезая овощи на рагу, которое пользовалось популярностью в обеденное время, Аманда исподтишка наблюдала за Николь и Вильямом. Несмотря на то, какие они были разные, эти двое подходили друг к другу, как ключ к замку. Вильям наверняка смог найти такой ключик к сердцу Николь. У той никогда не было отбоя от поклонников, но свой выбор она остановила именно на Вильяме, которого в школе считали немного странным. Не столько из-за акцента, сколько из-за заторможенной речи и того, что его определили в один класс с Николь, когда он был на год старше. Многие шептались, что у него задержка в развитии, но так вышло лишь из-за его уровня английского.

Николь как никто другой понимала Вильяма и прониклась к нему в первые же недели его появления в школе. И не только из-за того, что, как и Вильям, когда-то переехала в Англию из другой страны. Самой Николь, которая ни слова не произнесла до пяти лет, ставили уйму диагнозов в детстве, но никакое лечение не заставило ее заговорить. Тогда один врач посоветовал ее родителям отпустить ситуацию и отправиться в отпуск. Так, Дюпре объездили родную Францию, а затем отправились в тур по Европе. И неожиданно для всех в этом путешествии пятилетняя Николь заговорила на чистом английском. Через несколько месяцев после этого семейство осело в Лостшире, в котором никому и в голову не пришло назвать разговорчивую Николь отсталой в развитии.

Французский же ей так и не дался.

На кухне – рядом с Николь и Вильямом – Аманду отпустил тяготящий ее страх одиночества, но спустя несколько часов, когда последний гость ушел из закусочной аж полтора часа назад, это неприятное холодное чувство снова начало образовывать пустоту в ее душе. По необъяснимой причине именно в дни, когда Лостшир оказывая в эпицентре какого-нибудь циклона, как заявляли по телевизору в прогнозе погоды, этот страх становился в сто крат сильнее и буквально сковывал Аманду.

– Пора закрываться, сегодня уже никто не придет, – бабушка поднялась из-за стола, за которым они вчетвером играли в скрэббл. Вильям в него всегда проигрывал, но тем не менее это была его любимая настольная игра, которая когда-то – по подсказке Аманды – очень помогла ему в подтягивании английского.

– Джереми обычно заезжает по вечерам за перекусом для Дженнифер, – напомнила Аманда. Ей отчаянно не хотелось закрывать закусочную так рано – еще даже семи не было.

Бабушка мягко покачала головой:

– Он не приедет. Не сегодня. На дорогах небезопасно. Не только Джереми, но и Дженнифер это понимает.

Аманда повернула голову к большому окну одновременно с Николь и Вильямом. Клубящийся туман – густой, как печной дым, – медленно полз по улице, скрывая уличные фонари и превращая знакомые пейзажи в призрачные силуэты. Сильный ветер, завывая, врезался в стекла, словно пытаясь вырвать их из рам. Деревья прогибались под ним, будто соломинки. Темное небо, затянутое низкими облаками, предвещало настоящую бурю; его цвет напоминал уголь, а редкие проблески молний лишь усиливали напряжение. Каждое дуновение ветра приносило с собой щемящее ощущение, будто сама природа закутывала Лостшир в плотный шарф тревоги.

Аманда прижалась лбом к холодному стеклу, вглядываясь в серую пустоту за окном. Внезапно в ней пробудился острый страх. Проводя вечера в закусочной, она всегда ощущала себя частью чего-то большего. А сейчас, когда ветер свистел за окном, и туман подбирался все ближе, ей стало казаться, что они остались последними островками тепла в бушующем море непогоды.

– Наверное, ты права, – тихо произнесла Аманда, обрывая молчание, в то время как бабушка потянулась за связкой ключей у кассы. – Закроемся пораньше.

Николь и Вильям, словно подхватив ее настроение, взглянули в окно с растущим беспокойством.

– Позвоните своим родителям, предупредите, что останетесь на ночь у нас, – кивнула им бабушка. – Я вас в такую погоду никуда не отпущу. Вильям, тебе подойдет твоя старая комната?

– Да, спасибо, – отозвался он.

– Николь… – начала бабушка, но Аманда ее перебила:

– Николь может переночевать у меня. Устроим девичник.

Она повернулась к Николь, умоляя взглядом, чтобы та поддержала ее. И Николь улыбнулась, разделяя ее идею:

– Да, я останусь у Аманды. Не стоит готовить для меня отдельную комнату.

Бабушка закрыла дверь и, дернув ручку, как всегда проверила, что та точно заперта. Она со смешком предупредила:

– Только смотрите, как бы на ваш девичник не пожаловал кто-то лишний.

Николь и Вильям тут же густо покраснели.

– Спокойной ночи, – бабушка обняла Аманду чуть крепче, чем обычно.

– Спокойной ночи, – ответила она. – Иди спать, мы сами со всем разберемся. Отдыхай.

Она проводила взглядом бабушку, поднимающуюся по лестнице тяжелой усталой походкой. Тогда Аманда еще не знала, что видела бабушку последний раз.

Примечание

Рост Вильяма около 195 см

Рост Николь около 152 см

Рост Аманды около 167 см

Глава 3. Треснувший свет

Проснувшись от требовательного мурчания под уходом, Аманда сонно пробормотала:

– Мадам Жирок, еще слишком рано…

Она перевернулась на другой бок, но увесистый клубок рыжего меха ее все равно настиг. Мадам Жирок опушалась каждую осень и становилась похожей на шапку. Глядя на нее, не сразу можно было понять, где у нее мордочка, лапы или хвост.

Зарывшись пальцами в плотный рыжий мех, Аманда принялась поглаживать кошку, стараясь еще немного поспать. Но Мадам Жирок так просто не проведешь. Кошка властно мявкнула и придавила крупной лапой щеку Аманды.

– Да встаю, встаю, уговорила… – проворчала она, отбрасывая одеяло.

Николь приподняла голову с диванчика в углу комнаты:

– Пора на кухню?

– Ага, самый главный клиент жрать просит. Можешь спать, рано. Я покормлю Мадам Жирок и вернусь.

Наспех запрыгнув в домашние угги, Аманда в сопровождении кошки побрела по коридору, поглядывая на трясущееся от бега пузико питомицы. Мадам Жирок то и дело останавливалась и оборачивалась, чтобы удостовериться, что хозяйка на отстала. Мявкнув, поторапливая ее, Мадам Жирок продолжала путь до своей комнаты.

Да, Аманда с бабушкой выделили