с мыслями, она проследила взглядом за Вильямом и Николь, входящим вместе со стремянкой. Здесь, в закусочной, Аманда чувствовала себя нужной. Каждый день, когда она готовила для гостей, старалась угостить их улыбкой, создать уютную атмосферу. Но это лишь приглушало ее страх одиночества. Она знала, что стоит ей закрыть глаза, как в тишине снова всплывут воспоминания и навязчивые мысли.

Стараясь не поддаваться нахлынувшей меланхолии, она отвела взгляд от смеющейся пары и посмотрела на бабушку, погруженную в свою работу. В такие моменты Аманда чувствовала себя немного лучше. Бабушкина забота давала ей ощущение защищенности, но лишь до тех пор, пока не приходило осознание, что все это может оборваться в любой момент. Внутри Аманды шевелилось что-то темное, и с каждым годом это «что-то» становилось все более подавляющим.

– Вильям, Николь! – радостно встретила их бабушка, прервав тревожные мысли Аманды. Это вывело ее из оцепенения и заставило улыбнуться, возвращаясь в реальность. Пора было включаться в работу – близилось время обеда, когда закусочная вновь наполнится шумом и жизнью.

Вильям неловко улыбнулся – также неловко, какими были его движения, словно он так и не привык к своей долговязости:

– Здравствуйте, миссис Фелтрам. Мама просила передать вам лепешки с новыми начинками.

Он стянул с плеч рюкзак и открыл отдел для документов, который никогда в жизни не видел внутри себя ни одного документа. Этот отдел он использовал исключительно для лепешек, бережно складывая их в него, чтобы не помять.

Бабушка притворно погрозила пальцем:

– Просто Лидия, никакой миссис Фелтрам.

Вильям снова неловко улыбнулся и протянул лепешки, аккуратно упакованные в бумагу.

– Одни с пармезаном и розмарином, другие с консервированной скумбрией и фасолью.

Бабушка взяла свертки так, будто в бумагу были завернуты старинные сокровища:

– Передай маме спасибо.

Мама Вильяма часто готовила что-то, что напоминало ей, ее мужу и сыну о доме в Норвегии, откуда они переехали четыре года назад. Обычно она сама заходила в закусочную, чтобы угостить Аманду и ее бабушку, но после того, как Николь привела Вильяма на стажировку, передавала через него.

Эти лепешки, пита с лососем или вафли по семейному рецепту Норденов были жестом благодарности за то, что четыре года назад бабушка приютила их на втором этаже коттеджа, хотя уже много лет не сдавала комнаты и зареклась, что никогда этого не сделает. Но семья Норденов стала исключением.

Они переехали в Лостшир, когда отцу Вильяма предложили здесь хорошую работу. Норденов обещали встретить еще в аэропорту Лондона, обеспечить трансфер и заселить в дом, который будет оплачивать компания. Но из-за накладки Норденам, которые не только впервые оказались в стране, но и не так хорошо владели английским, пришлось самим добираться до Лостшира. А затем они столкнулись с тем, что их, оказывается, ждали только через месяц, и сейчас ничем не могут им помочь – ни взять отца Вильяма на работу, ни устроить его – пятнадцатилетнего подростка – в школу, ни обеспечить жильем.

Норденам повезло зайти вместе со всем своим немалым скарбом в «Тыквенный фонарь».

Бабушка не любила лезть в душу, что-то выпытывать и тем более собирать слухи и сплетничать. Но видя беспомощность Норденов, она не смогла остаться в стороне. Они выглядели потерянными и напуганными, и ее доброе сердце не позволило ей просто накормить их ужином и отпустить скитаться по Лостширу.

В тот вечер она сделала то, что посчитала правильным: пригласила их остаться у них с Амандой.

– Ничего страшного, вы можете пожить этот месяц у нас с внучкой. На втором этаже полно свободных комнат, которыми мы не пользуемся. Вас устроят две комнаты с видом на наш тыквенный сад? – предложила она, стараясь говорить спокойно, хотя ее переполняли переживания за Норденов. Бабушка потом призналась Аманде, что боялась их вежливого отказа. Она бы не простила себе, если бы не уговорила их остаться.

– Мы ограничены в деньгах, – медленно произнес тогда глава семейства. Из-за акцента он ярко произнесил гласные и в каждом слове ставил ударение на первый слог на норвежский манер. Спустя четыре года акцент Норденов сгладился, но все равно был заметен, в особенности у Вильяма, когда тот волновался или торопился. Ему до сих пор приходилось мысленно проговаривать фразу, а затем озвучивать ее, из-за чего его речь была медленной и немногословной.

– Бросьте, вы меня оскорбите, если решите, что я буду просить с вас деньги в такой ситуации! – всплеснула руками бабушка. – Давайте договоримся, что вы просто будете помогать нам с внучкой в закусочной. А в свободное время Аманда сможет подтянуть английский Уильяма, чтобы ему было проще в школе.

Переглянувшись, Нордены согласились. Отказываться от такого радушия было просто глупо, особенно вечером в чужом городе и чужой стране. Лишь Вильям неловко поправил бабушку:

– Пожалуйста, называйте меня Вильям, а не Уильям. В Норвегии мое имя произносится как Вильям.

Она тепло улыбнулась ему и погладила по плечу:

– Конечно, дорогой, конечно. Свои корни нельзя забывать, ты молодец.

Нордены были не просто соседями на месяц, они стали частью жизни Лидии и Аманды Фелтрам, частью их семьи. Каждый вечер они собирались за общим столом, делились историями и смеялись, а Норденам, наконец, стало чуть легче.

И вот сейчас Вильям снова вернулся в «Тыквенный фонарь», когда закусочной понадобились дополнительные руки. Бабушка почувствовала, что все это было не случайно. Нордены стали не только частью их с Амандой жизни, но и напомнили ей о том, как важно быть рядом в трудные времена. В тот момент, когда бабушка приняла решение помочь, что-то внутри нее переменилось: она поняла, что дом Фелтрамов всегда будет открыт для тех, кто в нем нуждается, даже если придется поступиться своими принципами и впустить в комнаты второго этажа чужаков.

– Я подменю тебя в зале, – положила руку на плечо Аманды бабушка. – А ты иди с ребятами на кухню. Сейчас там нужны все силы.

Стянув с себя свитер, Аманда послушно последовала за Николь и Вильямом. Та уже успела переодеться в сарафан поверх футболки и повязать фартук. В закусочной не было униформы, поэтому Николь выбрала ее для себя сама, меняя сарафаны по настроению. Она принялась учить Вильяма выпекать сдобные тыквенные спиральки в корице, постоянно хохоча над тем, что у него получались какие-то пружины.

– Нам нужно ввести в меню фирменные норвежские пружинки от Вильяма Нордена, – прокомментировала она первую партию, вытащенную из духового шкафа.

Аманда хихикнула, увидев идеально закрученные пружины. Они