выгнулась, и с сердитым рычанием она сделала несколько шагов, и пума сразу прыгнула в кусты и исчезла. Медведица остановилась, посмотрела на то место, куда убежала пума, обнюхала воздух, чтобы удостовериться, что она действительно ушла, и вернулась к туше; ее шерсть улеглась.

Напуганные сердитым рычанием матери, три медвежонка держались у её ног, близко к пяткам. Теперь они начали играть вокруг туши, а она оторвала кусок мяса от нижней задней ноги и стала раскидывать палки и ветки, которые её прикрывали.

Всё это время я не смотрел на Голубку, теперь посмотрел. Она уставилась на медведицу, сведя брови, сжав губы, крепко сжав ружьё моего отца.

Я наклонился ближе к ней и прошептал:

– Ты боишься?

– Нет! Но почему ты не торопишься прицелиться и застрелить её? – ответила она.

– Нам нужен старый медведь; когда убьём его, попробуем убить и его жену. Наберись терпения, я думаю, что мы скоро его увидим, – сказал я ей.

В любом случае убить медведицу я не мог, потому что она стояла хвостом ко мне. Я не собирался стрелять ни в неё, ни в другого медведя, если не мог прицелиться в голову пониже уха.

Теперь появились пять волков, бегущих по берегу со стороны плотины, и я сразу понял, почему большая часть большой лосиной туши была съедена так быстро; они пировали там так же, как и медведи. Они шли, не отклоняясь ни вправо ни влево, направляясь прямо к мясу. Их вожаком был старый, линяющий серо-белый волк. Я прошептал Голубке:

– Какой сюрприз их ждет, когда они пройдут через тот куст красной ивы!

Ивы закрывали участок берега за три-четыре шага от того места, где пировала медведица. Медвежата играли, так же как и наши дети – двое гонялись за третьим вокруг туши по утоптанной траве. И вот сейчас старый волчий вожак был рядом с ивами, а медвежонок, за которым гнались, проскочил сквозь них и оказался прямо у ног волка, и тот так удивился, что высоко подпрыгнул и плюхнулся в воду у самого берега. Медвежонок споткнулся и перекувырнулся, и, учуяв запах волка, стал громко орать, призывая на помощь мать. Следующий волк развернулся, когда вожак прыгнул в воду, и теперь он вместе с вожаком, уже вставшим на ноги, набросились на медвежонка, который побежал в кусты, и остальные три волка последовали за ними.

Второй волк был теперь ближе всех к медвежонку, который ломился через кусты, и поймал бы его, если бы не старый вожак, который тоже рванулся к медвежонку – он столкнулся с волком и едва не сбил его с ног. Старика это не остановило: он рванулся в кусты, стремясь отомстить всему медвежьему племени, которое так часто отнимало у них хорошее мясо – бизонов, оленей, лосей, антилоп и вообще всё, что им доставалось.

Быстрее, чем я мог хлопнуть в ладоши, старая медведица оторвалась от своей трапезы, услышав, что двое её медвежат, испуганные, бегут к ней со стороны кустов, а третий зовёт на помощь. Она сразу поняла, что делать. Первым прыжком она оставила двоих медвежат за спиной; вторым оказалась на краю кустарника, третьим перепрыгнула его и опустилась прямо на волчьего вожака! Издав громоподобный рев, она ударила его. Мы услышали хруст костей. И затем от болота в верхней части пруда донесся до нашего слуха другой подобный грому медвежий рев, столь громкий и длинный, столь низкий, что заставил нас задрожать! никто не мог так реветь, кроме старого медведя.

– Он идет! – с трудом выдохнула Голубка.

– Да! Смелее! – сказал я ей, не отрывая глаз от кустарника.

Глава V

Мы обнаруживаем врага

Я не мог видеть матери-медведицы, пока она расправлялась со старым волком. Остальные волки убежали в лес, едва услышав её рев. Теперь она вышла из кустов, держа в пасти волчью шею, бросила его около туши и стала рвать на куски, пока от волка не осталась бесформенная масса из мяса, сломанных костей и кусков шкуры. Пока она не вышла из кустов, трое медвежат сидели на вытоптанной траве и орали, потеряв от страха рассудок и не зная, что делать. Когда она показалась, они сначала бросились к ней, потом увидели волка, свисавшего из её пасти, и отбежали назад, мимо туши к краю кустарника, и там сели в ряд, нюхая воздух своими маленькими черными сморщенными носами и глядя то на неё, то друг на друга. Наконец она оставила волка, и они побежали к ней и последовали за нею к краю пруда, где она утолила жажду, а потом зашла в воду и легла так, что только её голова оставалась над водой. Медвежата поплыли к ней и забрались на её спину, усевшись рядом.

И потом мы услышали то, что так ждали – приближение старого медведя. В лесу сломалась сухая палка, потом еще одна. Медведица услышала треск, встала и посмотрела в том направлении, откуда он доносился; медвежата свалились с ее спины и поплыли к берегу. Когда она так сидела, сломалась ещё одна палка, и она понюхала воздух. Ветер от леса дул в её сторону, и она убедилась в том, что запах, который она учуяла, был запахом её мужа, и тогда она прошла по берегу к лесу, чтобы встретить его; медвежата бежали за ней.

– Ха! Мы скоро увидим старого медведя! Он скоро будет пировать на лосиной туше, – шепнул я почти-сестре.

– О, я боюсь! Эта старая медведица так разделалась с волком! Какая она жестокая! Какой гнев был в её сердце! Какой ужасный гнев! – сказала она.

– Бояться нечего! Только проси богов помочь нам, – сказал я ей.

Я говорил очень спокойно, но спокоен не был; моё сердце билось так сильно и быстро, что его пульсация отдавалась у меня в горле. Я наблюдал за кустами по берегу и за тушей, но не видел, чтобы они дрожали, и палки в лесу больше не хрустели. Большой бобёр появился на поверхности пруда прямо за нами, увидел, что мы лежим на его хатке, и громким ударом хвоста, ныряя, окатил нас почти до колен. Шло время. Птицы снова спустились на тушу, начав ругаться за лучшие места. Прошло ещё больше времени, но не появились ни медведи, ни другие животные.

Наконец Голубка сказала:

– Может быть, это не медведь шумел там в лесу.

– Я тоже так думаю. Может быть, это был лось или кто-то ещё, – ответил я.

Солнце собиралось опуститься за горы, но мы не уходили, ожидая всё же