держа ярко раскрашенную и расшитую военную сумку из дублёной кожи, которую она нашла под головой одной из лежанок из веток. Мы расшнуровывали её верх и вытащили роскошный головной убор из хвостовых перьев орла, а потом отделанную мехом и кусками скальпов военную рубашку из тонкой и прекрасно выделанной оленьей кожи. Но это было не всё; на дне сумки девушка нашла мешочек из оленьей кожи, в котором оказалась выделанная и набитая резаными перьями шкура норки, к хвосту которой было привязано чучело ящерицы¸ длиной не более моего пальца. Таких ящериц мы раньше не видели: ее кожа переливалась всеми цветами радуги.

Казалось невозможным, чтобы владелец этих ценных вещей – одежды и священных талисманов – забыл о них и оставил здесь: никакой воин не пошел бы в набег без своих талисманов.

– Этот человек или сошел с ума, или с ним что-то случилось, – сказал я.

– А не может ли быть, что он просто струсил и оставил всё это здесь, чтобы оправдать то, что он оставил свой отряд и ушел домой? – сказала девушка.

– Какая ты умная! – ответил я. – Я полагаю, что ты права. Воины не прячут свои военные наряды и талисманы под лежанкой, они всегда держат их наготове. Ничего не говорит о том, когда владелец этих вещей притворится, что потерял их, может быть, это произойдет сегодня вечером, а может быть, он уже направляется сюда. Постой здесь, я посмотрю, откуда пришли враги и куда пошли.

Я обошёл рощу из толстых сосен и нашёл их след, входящий в долину и уходящийиз неё прямо на север; поэтому я решил, что они не принадлежат к вражеским племенам, живущим по ту сторону гор, а, скорее всего, принадлежат к нашим врагам с равнин юга или востока – Воронам, сиу или племени Пятнистых Лошадей (шайеннам), и идут на север, надеясь обнаружить один из лагерей нашего народа и совершить на него набег. Я сказал себе, что боги, несомненно, охраняли нас: враг, должно быть, спускался в долину или находился здесь, они строили хижины, когда мы застрелили бизона; если бы они в это время исследовали долину, сейчас наши скальпы были бы на их поясах! Эта мысль была не особенно приятной!

Я вернулся к Голубке и сказал о том, что мне удалось выяснить, и что в этот день охотиться мы не будем; наша главная задача в том, чтобы следить за возвращением врага. Если мужчина преднамеренно оставил в хижине свою сумку, то он, я уверен, скоро за ней вернётся.

Мы повторно сели на лошадей и последовали по следу военного отряда к вершине хребта и немного дальше, к северному склону и краю леса. Ниже, отделенная от нас полосой прерии, уходящей на запад к подножию крайних гор, лежала узкая, заросшая густым лесом долина южного притока реки Обрывистых Берегов. След врага шёл прямо вниз через полосу прерии, и я полагал, что одинокий воин не рискнет возвращаться этим путем и предпочтет обходной маршрут, обойдя прерию по краю леса. Мы привязали наших лошадей так, чтобы из прерии их не было видно и сели, чтобы наблюдать за появлением человека.

На этой полосе прерии не было ни бизонов, ни антилоп, только дальше к востоку, где она вливалась в большую равнину, было несколько маленьких стад антилоп и отдельно от них паслось большое стадо бизонов. Ближайшее к нам стадо антилоп, щипля траву, медленно двигалось в нашу сторону.

Не зная, чем заняться, мы открыли сумку, вытащили одежду и талисманы и тщательно их рассмотрели. Я никогда не видел такого красивого головного убора. Я одел его на голову и встал – оказалось, что нижняя часть убора касалась земли. Каждое его перо было совершенством, с белыми кончиками, и к основе было привязано узкой кожаной полоской, украшенной разноцветной вышивкой из игл дикобраза, и с обеих сторон украшенной шестью шкурками белой ласки. Отложив головной убор, я надел военную рубашку и нашел, что мне она подходит по размеру. Я надел головной убор, взял из своего мешочка маленькое зеркальце и полюбовался на себя.

– Почти-сестра, – сказал я, – если бы мы увидели, что одинокий враг, идущий через прерию, выходит к нам, я выйду, чтобы напасть на него, одетый так, как сейчас. Только подумай, как он удивится, когда окажется перед врагом, одетым в его военный костюм!

– Зачем говорить глупости? – воскликнула она. – Конечно, ты так не сделаешь! Как можно одевать одежду с талисманами человека, если выходишь бороться с ним!

– Одену! – сказал я ей. – Если он спрятал всё это, чтобы иметь оправдание для того, чтобы покинуть свой отряд, то он просто трус, и его талисманы больше его не защищают. И как они могут его защитить, если они в моих руках? Пока мы будем здесь, я буду носить его одежду, его норку и ящерицу!

И с этими словами я прикрепил шкурки к нижней части головного убора. Голубка ничего на это не сказала, но я много раз видел, как она бросала на меня укоряющие взгляды.

Каким долгий был для нас этот день, когда мы ждали появление того, что, возможно, никогда и не появится. Мы говорили о том, что нам следовало бы сделать – подстеречь старого медведя и его жену. Надо было покончить с ними прежде, чем мы возобновим наблюдения за Подводным Человеком.

Ближе к вечеру девушка сказала мне:

– Почти-брат, послушай меня, доставь мне радость; сними эту вражескую военную одежду!

– Я не могу отказаться от своих слов, – ответил я. – Если я сказал, что буду носить их, пока я здесь, то так и будет. Ты же хорошо знаешь, что неудача постигает того, кто отказывается от своих слов!

Она ничего на это не ответила. Я погладил вышивку на рубашке. Я глянул на нее, чтобы посмотреть, как она реагирует на мои слова, и увидел, что она внимательно смотрит вниз на склон. Я посмотрел в этом направлении: одинокий воин, которого я и не ожидал увидеть, вышел из кустов, росших по берегам небольшого ручья, и спешил прямо к нам!

Глава VI

Я дарю жизнь моему врагу

– Ха! Вот он! – воскликнул я, и, опустившись на четвереньки, отполз в лес, а потом встал и побежал к нашим лошадям. Голубка не отставала от меня; она отвязала свою лошадь и села на неё одновременно со мной.

– Не выезжай на открытое место! Держись края леса, – сказал я ей. Она не ответила.

– Ты слышала меня? – спросил я.

– Я