внутри.

Нежеланно.

Неуместно.

Сладко до боли.

Она подошла к столу ещё раз.

Рейнар не проснулся.

Но когда её пальцы коснулись его запястья, пульс будто на долю удара успокоился.

Совсем немного.

Почти незаметно.

Но она почувствовала.

И через связь — тоже.

Будто в глубине жара он всё же знал, что она рядом, и именно это не давало ему окончательно провалиться туда, где уже нет ни слова, ни выбора, ни войны.

— Я вернусь, — тихо сказала она.

Не была уверена, что говорит это ему.

Или себе.

Его пальцы чуть дрогнули.

Словно в ответ.

Морейн уже ждала у двери.

— Платье попроще, — сказала она. — Не траур, не торжество. Вы должны выглядеть не ведьмой и не жертвой. Хуже. Хозяйкой.

Хозяйкой.

Правильно.

Алина обернулась к Иаре.

— Если он проснётся…

— Скажу, что вы пошли убивать совет без меча.

— Вполне точное описание.

На этот раз Иара всё-таки усмехнулась.

Южный зал готовили в спешке, и это чувствовалось во всём.

В том, как криво поставили часть кресел.

В свежем воске на полу.

В слишком большом количестве стражи у колонн.

В возбуждённом, липком гуле, который висел в воздухе ещё до того, как Алина переступила порог.

Это был не официальный суд в старом, чинном смысле.

Это было зрелище.

Грей устроил именно то, что ей было нужно, — и именно то, чем рассчитывал её раздавить.

По обе стороны зала уже стояли люди. Не только советники. Придворные дамы. Молодые офицеры. Пожилые слуги с лицами, на которых написано слишком много десятилетий молчания. Несколько жён военных в простых тёмных платьях. И, чуть дальше, у задних дверей — те, кто пришёл не ради политики, а ради неё.

Она увидела их сразу.

Женщину с тонким лицом и тяжёлым серебряным ожерельем — мать той девочки, которую она спасла от драконьей лихорадки.

Седого сержанта с перевязанной когда-то рукой.

Молодую солдатскую жену из Бранного с бледным мальчиком на руках.

Старуху из предместья.

Двоих офицеров, которых она вытаскивала после отравления в лазарете.

Пришли.

Не побоялись.

От этого в груди на мгновение стало так горячо, что пришлось очень ровно выдохнуть, чтобы не показать лицом.

Морейн тихо сказала сбоку:

— Вот ваш первый ответ.

Да.

Первый.

Но далеко не последний.

На возвышении уже сидели Кастрел и ещё трое советников. Грей стоял чуть ниже, у длинного стола с бумагами, и выглядел так, будто ждал не битвы, а премьеры, в которой уверен заранее.

Когда Алина вошла, гул пошёл волной.

Она не ускорила шаг.

Не опустила голову.

Не стала искать защиту в чужом рукаве.

Пошла прямо к своему месту — не у ног совета, а к отдельному креслу, которое Морейн успела для неё выбить справа от основного стола.

Хорошо.

Это тоже значение.

Села.

Подняла подбородок.

Оглядела зал так, будто это не её собирались судить, а она сейчас будет решать, кого из них оставить в живых.

Иногда людям достаточно именно этого взгляда, чтобы начать нервничать самим.

Грей заговорил первым.

— Леди Вэрн. Благодарю, что не уклонились.

— Вы так говорите, будто ждали бегства.

— Я ждал разного.

— А получили неприятное?

Несколько человек в зале отвели глаза, пряча невольные реакции.

Хорошо.

Пусть знают: она не пришла сюда умирать красиво.

Кастрел поднял руку.

— Начнём. Перед этим совет требует подтвердить: глава линии Вэрнов в данный момент не присутствует из-за тяжёлого состояния после магического срыва и не может лично участвовать в слушании.

Ложь была аккуратной.

Почти чистой.

Алина даже восхитилась бы, если бы не знала цену этим словам.

— После покушения, истощения и ранения, — сказала она ясно. — А не после срыва. Попрошу протокол не пачкать удобными формулировками в первой же строке.

Грей улыбнулся.

— Протокол любит точность. Именно ради неё мы и здесь.

— Тогда начните с точности. Кто именно попытался увести меня из его покоев отдельно от супруга после отклика дома?

В зале стало тише.

Кастрел поджал губы.

— Совет лишь исполнял обязанность удостовериться…

— Нет, — перебила Алина. — Вы исполняли желание разъединить нас до того, как слово, услышанное домом, успело обрасти свидетелями. Это не удостоверение. Это охота.

Слева кто-то из дам тихо ахнул.

Офицер у задних колонн, наоборот, опустил голову, будто прятал усмешку.

Грей положил ладонь на стол.

— Леди Вэрн, здесь не рынок. Вы обвиняемая, а не обвинитель.

— Ошибаетесь. — Она посмотрела ему прямо в лицо. — С тех пор как в моём чае появился яд, а у шеи — следы удавки, я именно обвинитель. Просто вы очень хотите, чтобы я забыла об этом раньше времени.

Вот теперь зал ожил по-настоящему.

Шёпот пошёл не волной — трещиной.

Кастрел ударил пальцами по подлокотнику.

— Тишина!

Не помогло.

Потому что задние ряды уже увидели не ведьму. Не загадочную подмену. Женщину с синяком на скуле и голосом, который не дрожит, хотя должен.

Грей понял это мгновенно.

И пошёл ва-банк.

— Тогда начнём с главного, — сказал он мягче прежнего. — Леди Вэрн, признаёте ли вы, что после покушения в крепости Бранного резко изменились — характером, речью, привычками, знаниями и отношением к супругу?

Вот он.

Первый удар.

Зал замер.

Алина тоже знала: сейчас её будут не просто спрашивать. Её будут разбирать, как незнакомое животное, решая, достаточно ли оно похоже на человека, чтобы его не сжечь.

Она подняла глаза на дальние двери.

Туда, где стояли те, кто пришёл не за зрелищем.

И ответила спокойно:

— Да. Признаю. Я изменилась.

Гул вспыхнул снова.

Грей чуть улыбнулся.

Слишком рано.

— После того как меня пытались убить, — продолжила Алина. — Это иногда действует на людей отрезвляюще. Особенно когда они долго жили среди тех, кому было удобнее считать их безумными, чем живыми.

И вот тут в заднем ряду кто-то громко сказал:

— Верно.

Голос старухи из предместья ударил по залу не хуже колокола.

Все обернулись.

Старуха стояла, опираясь на палку, и щурилась на совет так, будто перед ней были не властные мужчины, а кучка вороватых мальчишек.

— Она мне внучку от смерти вытащила, — заявила та. — А если после такого женщина умнее стала, так, может, её раньше просто нарочно дурой держали.

Грей прикрыл глаза на секунду.

Кастрел побелел.

Алина почувствовала, как уголок рта почти тянет в улыбку.

Вот и первый из тех, кого она спасла.

И это только начало.

Глава 49. Генерал выбирает жену

После слов старухи тишина в зале не вернулась.

Она треснула.

Тонко, зло, с тем особым звуком, с каким ломается не стекло — привычная картина мира. Придворные зашевелились, зашептались, кто-то из дам уронил взгляд,