- Что хотел сказать? - недовольный тем, что какой-то барыга влез со своими речами, постарался перехватить инициативу главный из непрошеных гостей.

  - Хочу, чтобы вы услышали мое последнее слово, как мужчины, с мечами в руках.

  Люди поскучнели - они ждали ужасных признаний, мольбы и стенаний. Ждали проклятий и истерики, обещаний и просьб. Но мечи все-таки вытащили. По крайней мере, те, у кого они имелись. Кто был без них, достали ножи. Со стороны, вероятно, вид мужчин с оружием наголо, собравшихся в одном сарае, был нелеп.

  Сампса неожиданно начал медленно подниматься на ноги. Он выпрямил шею и, казалось, обвел всех собравшихся взглядом, хотя глаза так и не раскрыл. Кому-то из людей показалось, что суоми начал светиться изнутри, но это был, вероятно, всего лишь оптический обман зрения. Никто не обратил внимания на то, что веревки, стягивающие руки пленника, потеряли слабину и даже стали слегка скручиваться и раскручиваться вдоль своей оси, как это бывает во время их чрезвычайного натяжения.

  Из груди у Сампсы раздалось натужное рычание, потом он открыл разбитый рот и закричал так отчаянно и дико, что народ поморщился. Больше они ничего не успели сделать: опорные столбы резко обвалились и вся крыша сарая, ломая стропила, обрушилась вниз. Громкий хлопок заглушил нечленораздельное обращение Сампсы к народу, а сам народ никак не успел вступить в полемику.

  Все они оказались раздавлены под обломками, а некоторые еще и изрезаны своим же оружием - людей в сарае собралось приличное количество, большая часть с обнаженными мечами, попробуй тут, не порежься.

  Два оставшихся целых руса удивленно переглянулись друг с другом. Неисповедимы твои дела, Господи! Им и в голову не могло прийти, что вконец ослабевший суоми одним движением рук мог развалить такое большое и прочное на вид строение. Из-под развалин начало раздаваться мычание.

  - И корову, что ли, завалило? - удивился один рус.

  - Нет, - сказал другой. - Это стонет кто-то.

  Они попытались оттащить в сторону части крыши, но только усугубляли чьи-то стоны. Как бороться с таким завалом, они себе решительно не представляли.

  В это время Алешу чуть не сбили с ног два промчавшихся прочь из деревни оседланных, но без всадников коней. Отчего-то именно это обстоятельство подняло в его душе дикую злобу против тех парней, что собрались здесь на судилище Сампсы. Такая же реакция была у него на поведение местных жителей: ни одна собака не пришла на помощь своему уважаемому земляку. И ни одна кошка, а про людей и говорить нечего.

  Во дворе Сампсы было так, как случается после пожара - хаос и разрушение. Обломки сарая притягивали внимание своими исковерканными, торчащими по сторонам, словно кости поверженного гиганта, бревнами и досками. К Алеше, вытянув вперед тонкий искривленный меч, устремился один из русов.

  - Кто таков? - угрожающе сказал он.

  Попович не стал отвечать, резким движением выхватил из-за спины свой клинок, махнул им, отводя в сторону вражеское оружие, а ногой ударил руса в голову. Причем получилось так ловко и стремительно, что враг удар этот пропустил, ошеломился и даже заколебался, как тростник на ветру. Алеша не дал ему времени, как следует раскачаться, либо, напротив - остановиться, а полоснул мечом по его неприкрытой ничем шее.

  Второй рус неприятно осклабился и, двигаясь, как крадущийся к открытому леднику (в смысле - холодному погребу) кот, начал смещаться вбок. Вообще, каждый свою улыбку в драке считает просто лучезарной, а противник, наоборот, всегда гадко скалится. Наверно, потому что все враги вынашивают злые и коварные помыслы. В этом случае он придумал занять такое положение, чтобы низкое зимнее солнце светило ему прямо в спину.

  Алеша опоздал с маневром, теперь приходилось щуриться, что в схватке с таким противником означало потерю бдительности.

  - Может, разойдемся краями? - ему ничего не оставалось делать, как начать переговоры.

  - Нет, паря, не в этот раз, - ответил ему рус.

  - А другого может и не быть, - заметил Алеша.

  - Это точно. Сейчас и здесь мы решим дело.

  - Какое дело? - придав голосу все возможную едкость, спросил Попович.

  - Наше. Правое.

  - Ваше? - Алеша на всякий случай отступил назад на пару шагов. - То-то и оно, что ваше. Все у вас - правое. И православие и правосудие. А я - левый. Бей!

  Последнее слово он прокричал, что было мочи, в надежде смутить противника и слегка отвлечь его от своего замысла разрезать Поповича на куски. Но тот и ухом не повел, изготовился для атаки, однако в самый последний момент отчего-то выгнулся в спине и издал разочарованный звук "хек".

  Алеша дернулся в сторону, на что соперник отреагировал не так живо, как бы ему того хотелось. Лицо его исказила гримаса боли. Прострел, что ли, с ним произошел? Как не вовремя. Хотя, о чем это - наоборот, вовремя, даже больше - именно тогда, когда это было крайне необходимо.

  Все выпады меча Поповича рус отбил. Но это у него потребовало величайшего напряжения. К тому же, теперь они были на равных - солнце никому прямо в глаза не било.

  - Мочи козлов, - сказал Алеша, совершенно освобождаясь от скованности первых мгновений схватки. Он теперь мог думать и воплощать свои задумки в движение меча. Рус ушел в оборону. Это означало, что у Поповича появилось преимущество. Он даже заметил на снегу причину внезапной судороги противника. Это была хорошая бита для игры в грюхи, прилетевшая откуда-то из-за плетня. Значит, местное население, наконец-то подключилось. Лишь бы не переусердствовали и его самого такой же битой не сбили.

  Алеша сделал ложный выпад, остановившись на полпути. При иных обстоятельствах рус на это не обратил бы никакого внимания: следует брать в расчет только те удары, которые непосредственно грозят бедой. Но здесь он дрогнул, и сам же себя остановил, потому что выучка у него была - будь здоров. Но такими же навыками обладал и его противник. Ложный выпад Поповича лишь наполовину был таковым, через долю мига он продолжил движение, завершив его легким касанием левого бедра врага - тому не хватило для отражения этой самой доли мига, когда он дрогнул. Вроде бы ничего смертельного не произошло, но штанина руса начала темнеть от крови. Вместе с кровью уходят