отряда «Атос», который был затоплен своей командой, личный же состав попал в плен. Это было вне видимости флота.

Наконец, с большим опозданием против намеченного плана флот подошел к Зунгулдаку. По плану предполагалось «Ростиславу» и «Алмазу» подойти к Зунгулдаку по пути, протраленному миноносцами, обстрелять берег, после чего должны были быть подведены транспорты для затопления.

По сведениям русского командования, Зунгулдак не имел береговой защиты. Однако оказалось, что турки успели поставить на берегу несколько орудий, которые начали тотчас и оживленно обстреливать миноносцы, приблизившиеся к берегу. Это было неожиданностью.

В то же время флот, державшийся в море, милях в 9, увидел на горизонте большой дым, который командующий флотом приписал «Гебену», и на основании этого начал перестраиваться в боевой порядок. «Алмаз» и «Ростислав» пошли также на соединение к флоту. Пароходы остались под охраной дивизиона миноносцев.

Между тем, выяснилось, что дым принадлежит «Бреслау», который (как потом установлено, турки имели заранее от разведки сведения о готовящейся операции заграждения Зунгулдака) держался все время в районе операции. Оба русских крейсера – «Кагул» и «Память Меркурия» были посланы для преследования. Но догнать его, уступая в ходе, они, конечно, не могли.

Тем временем Эбергард ожидал появления других судов противника и держал флот соединенно в море, отказавшись от обстрела Зунгулдака.

Затем он отказался вовсе от продолжения операции. Вести пароходы обратно казалось затруднительным, оставаться в море долее из-за приближавшегося к концу запаса угля было невозможно, и Эбергард приказал снять людей с пароходов, а сами пароходы утопить в море, что и было выполнено.

Флот пошел обратно в Севастополь. «Бреслау» следил за ним, показываясь на горизонте. На другой день он обстрелял миноносцы, шедшие несколько в стороне от флота.

25 декабря флот вошел в гавань.

Операция осталась совершенно безрезультатной. Позже узнали, что турки, приняв тральщики за суда с десантом, были готовы сами взорвать важнейшие сооружения на угольных копях. Если бы с нашей стороны был высажен хотя бы небольшой отряд, то они, вероятно, сами упредили бы его работу, начав взрывать портовые и угольные сооружения. Но десант не входил в расчеты Эбергарда.

Некоторой компенсацией этой неудаче служила удачная постановка заграждения у Босфора, на которой 26 декабря подорвался «Гебен», возвращаясь из крейсерства в Черном море. Он получил взрыв двух мин и на некоторое время был выведен из строя.

Блокада анатолийского побережья

К концу декабря выяснилось, что периодические выходы в море Черноморского флота недостаточно препятствовали туркам снабжать через море свою армию и подвозить к ней подкрепления через порты восточной части анатолийского побережья. Вследствие этого, адмиралу Эбергарду было приказано прекратить морские сообщения с анатолийским побережьем и не допускать высадки его войск в этом районе, для чего возможно дольше оставаться с флотом в открытом море.

29 января то же приказание было подтверждено, причем предписывалось прекратить всякое сообщение противника по Черному морю впредь на две недели, каковой срок был необходим для переустройства нашей Кавказской армии после Саракамышских боев.

Изложенное изменение первоначальной директивы в смысле перемещения главной задачи Черноморского флота в южную часть Черного моря было основано на том, что к этому времени вполне определенно выяснилось, что главные усилия турок на сухопутном театре войны сосредоточивались на Кавказском фронте, вследствие чего Одесский район уже не мог явиться для них объектом серьезной операции. Этот район к данному времени уже был прикрыт от второстепенных и случайных действий противника выставленным в Одессе большим минным заграждением, возведенными на побережье временными батареями и сосредоточенным к побережью ополчением.

Начиная с 3 января и до середины февраля адмирал Эбергард блокировал восточную часть анатолийского побережья, причем флот лишь на короткие сроки заходил в Севастополь для пополнении запасов, остальное же время крейсировал в блокируемой зоне, центром которой являлся Трапезонд.

Во время этой блокады флот несколько раз обстреливал прибрежные пункты и порты, уничтожал сосредоточенные в них выгрузочные средства, потопил несколько пароходов и большое количество парусных судов, поддерживающих сообщение между Константинополем и анатолийским побережьем. К концу 1914 г. пароходное, и вообще регулярное сообщение противника с Анатолией было фактически прекращено за исключением случайных, обычно малых, парусников, пробиравшихся вдоль берега.

В то же время набеги германо-турецких крейсеров не прекращались. Материальные результаты этих набегов были ничтожны, и они часто не стоили того угля, который его суда тратили на переход. Но моральное их значение было велико. Сухопутное командование, незнакомое с условиями морской войны, каждое появление неприятельского корабля оценивало как угрозу высадки десанта, весьма нервничало, требуя от флота прекратить эти набеги. Еще больше нервничали обыватели и прибрежные жители, в особенности те сановные и богатые дачники юга, которые имели здесь поместья. Они вздували панику.

Противник значительно превосходил в ходе и потому был фактически неуловим для Черноморского флота. Тому показательной была операция у Зунгулдака, когда «Бреслау» мог совершенно безнаказанно следить за флотом, время от времени появляясь в его видимости, а русские корабли не имели хода, чтобы его догнать.

Эбергард полностью насиловал механизмы судов, держа их постоянно в море, кончил тем, что размотал их, но ничего он не мог сделать для прекращения набегов[78].

До весны 1915 г. деятельность Черноморского флота протекала преимущественно в крейсерстве в море, поскольку позволяло состояние механизмов и условия погоды.

Вступление в строй новых подводных лодок дало возможность держать очередную лодку на подходе к Босфору.

Но эта деятельность не препятствовала, однако, турецким крейсерам периодически выходить из Босфора и производить налеты на отдельные пункты нашего побережья.

В марте на минах около Одессы взорвался и затонул (верхние части корпуса остались над водой) турецкий крейсер «Межидие», который был через некоторое время русскими поднят и зачислен в его списки под наименованием «Прут».

Конец марта – апрель 1915 г. Черноморский флот пребывал в постоянной готовности выйти к Босфору на случай успеха операции союзников против Дарданелл. Получая сведения о присутствии в море турецких судов, он выходил, но затем тотчас возвращался и принимал полные запасы в ожидании радио, вызывающего его к Босфору. Прямых известий о ходе операции он не имел, и они доходили до него с большим опозданием.

12 марта, в качестве очередной диверсии, флот выходил с Босфору для бомбардировки батареи.

Во время этого похода суда подверглись атаке турецкой подводной лодки, что явилось новым фактором борьбы на Черном море.

Бой с «Гебеном» у Босфора 9 мая 1915 г.

7 мая в 6 часов утра у мыса Айя показался «Гебен» и скрылся на юго-запад.

Наш флот тотчас вышел в море и направился к Босфору.

К рассвету 9 мая флот подошел, имея перед собой тралящую