мясных обрезков, чем человека. Сашка почувствовал, как внутри него закипает новая волна скуки; механическое повторение одного и того же действия перестало приносить прежний восторг. Ему хотелось чего-то масштабного, чего-то, что вышло бы за пределы одной комнаты и одного маленького дома.

 

— Слишком тихо, — прошептал он, вытирая окровавленные ладони о подол рубашки. — Они все там, в центре, заперлись в своих норах. Давайте устроим им настоящий праздник.

 

Дети переглянулись, и в их глазах вспыхнул знакомый, почти животный голод. Они высыпали из дома часовщика, оставляя за собой кровавый хаос, и направились к главной улице, где дома стояли плотнее. Теперь их походка была не просто уверенной — она была хищной. Колька, раззадоренный успехом в мастерской, начал бегать вдоль заборов, выкрикивая имена жителей деревни с издевательской интонацией, словно вызывая их на бой, который они заведомо проиграли.

 

— Выходите, трусы! Мы принесли вам подарки! — визжала Лена, чье лицо теперь представляло собой маску из засохшей крови и свежих брызг.

 

Они остановились у массивного забора дома старого пасечника, который славился своим скверным характером и тем, что никогда не пускал детей на свою территорию. Забор был высоким, с острыми кольями наверху. Сашка, с холодным цинизмом оценив ситуацию, приказал Ваське и Кольке повалить старый сарай, примыкающий к калитке. С грохотом, который эхом разнесся по притихшей деревне, ветхие доски рухнули, создав имповизированный мост. Дети, перепрыгивая через обломки, ворвались в сад, где в воздухе всё еще витал сладкий запах липы и разложения.

 

Пасечник, обнаружив захватчиков, попытался защититься, выскочив на крыльцо с тяжелым сачком для пчел, но он был слишком медленным. Васька, словно маленький снаряд, с диким криком врезался ему в колени, сбивая с ног. Не давая мужчине опомниться, дети облепили его, как стая голодных псов. Лена с восторгом вгрызлась в его мягкое, дряблое брюхо, буквально вырывая кусками кожу, которая отходила с противным, влажным звуком. Она чавкала, зажмурив глаза от удовольствия, чувствуя, как сырая плоть сопротивляется её маленьким зубам.

 

Колька, не желая уступать Лене в азарте, с диким визгом запрыгнул пасечнику на грудь, придавливая его своим весом к дощатому крыльцу. Он вцепился зубами в переносицу старика, с хлюпающим звуком вырывая кусок кожи вместе с хрящом, и с гордым видом отбросил обрывок в сторону, словно ненужный клочок бумаги. Пасечник пытался что-то прохрипеть, но из его горла вырывался лишь клокочущий звук, так как Васька, в порыве животной ярости, вгрызся ему в шею, с остервенением раздирая плоть зубами, чтобы добраться до пульсирующей вены.

 

Сашка стоял чуть поодаль, с холодным любопытством наблюдая за тем, как тело старика содрогается в конвульсиях. Он заметил, что в руках пасечника всё ещё зажат сачок — грубая сеть с тяжелым металлическим обручем. С циничной усмешкой Сашка подошел к жертве и, схватив край сети, с силой накинул её на голову мужчины, затягивая узлы так плотно, что сетка впилась в кожу, вгрызаясь в глазницы и губы.

 

— Глядите, он теперь как большая рыба в сети! — закричал Колька, вбивая кулак в открытую рану на животе пасечника.

 

Дети взорвались восторженным визгом. Они начали с животной жестокостью «выбирать» из сети части тела старика, словно улов после удачного похода на реку. Лена, захлебываясь в смехе, вцепилась зубами в его ухо, с влажным хрустом отрывая его пополам и с наслаждением пережевывая хрящ, который скрипел на зубах, как сухарик. Васька тем временем решил проверить, насколько прочны суставы старого человека: он схватил его за палец и, навалившись всем телом, с резким рывком потянул вверх, наслаждаясь тем, как сустав с противным щелчком вылетает из сустава.

 

— А теперь погнали к центру! — скомандовал Сашка, вытирая окровавленные пальцы о забор. — Там в большом доме заперлись остальные. Мы устроим им настоящий пир!

 

Дети, сбившись в одну сбивчивую, хрипящую стаю, помчались по главной улице. Их лица превратились в жуткие маски из смеси пыли, пота и запекшейся крови, но в глазах горел чистый, первобытный азарт. Колька бежал впереди всех, размахивая вырванным пальцем пасечника, словно победным трофеем, и визжал от восторга, когда капли крови брызгали на его белую рубашку. Для них деревня больше не была местом, где они жили — она стала игровой площадкой, где каждый дом был сундуком с сюрпризом, а каждый взрослый — хрупкой игрушкой, которую можно ломать, кусать и переделывать по своему усмотрению.

 

Они остановились у двухэтажного дома местного зажиточного хозяина, где, по слухам, забаррикадировались несколько семей. Внутри слышались приглушенные всхлипы и шепот, который доносил до детей запах застарелого страха. Сашка, чувствуя, как внутри него разгорается холодная ярость, приказал группе окружить дом. Он не хотел просто входить — он хотел, чтобы они почувствовали, как их мир сжимается до размеров одной комнаты.

 

— Васька, Колька, заходите сзади через окно в подполе! Лена, ты с нами на крыльцо! — распорядился Сашка, его голос теперь звучал с пугающей, взрослой властностью.

 

Они ворвались в дом синхронным, оглушительным всплеском визга и грохота. Васька и Колька, вынырнув из подпола, возникли за спинами забившихся в угол людей, словно маленькие демоны, вылезшие из самой преисподней. В гостиной, среди тяжелых бархатных штор и полированного дуба, сжались в одну кучу трое взрослых и двое подростков. Их лица были серыми от ужаса, а глаза расширились настолько, что белки казались ослепительно белыми на фоне красных, как у кроликов, век.

 

— Сюрприз! — закричала Лена, с разбегу врезаясь в самую крайнюю женщину.

 

Она вцепилась зубами в её мягкое плечо, с животным остервенением вгрызаясь в ткань платья и кожу. Раздался влажный, чавкающий звук, когда Лена, навалившись всем весом, вырвала из плеча крупный кусок плоти. Женщина даже не успела закричать — Колька, выскочивший из-за дивана, с диким воплем вцепился ей в шею, буквально обгладывая сонную артерию. Кровь брызнула фонтаном, заливая лицо мальчика, который зажмурился от удовольствия, чувствуя, как горячая жидкость пульсирует ему в рот.

 

Сашка медленно шел по комнате, рассматривая испуганных людей как экспонаты в музее. Его внимание привлекла самая массивная фигура — мужчина, пытавшийся закрыть собой подростков. Сашка с холодным цинизмом подошел к нему и, не говоря ни слова, наступил острым каблуком ботинка на пальцы ног мужчины, с хрустом раздавливая фаланги. Пока тот вскрикивал от неожиданной боли, Сашка с размаху ударил его по лицу тяжелым медным подсвечником, который прихватил с консоли.

 

Удар подсвечником