выходящее. Анжела не Адмирал, Орбан, — Андрей отрицательно покачал головой, его спокойствие раздражало нервного главу администрации. — Она, конечно, железная леди, но это её обязанность — обеспечивать военную безопасность.

— Обязанность, — скривился Орбан. Он подался вперёд, положив пухлые руки на стол. — А в чём, по-твоему, основное отличие Адмирала от Анжелы? В том, что она действует в рамках закона, который она сама же и напишет, если получит достаточно рычагов?

Он понизил голос до конспирологического шёпота, его глаза-бусинки уставились на Андрея.

— Пойми, она не дура. Она видит, что Совет почти целиком зависит от твоего неформального авторитета. Когда вы с Зарой улетите, военная администрация получит контроль над ресурсами и логистикой. А учитывая её скептицизм по поводу Реликта, она может использовать любой намёк на сбой, чтобы отодвинуть гражданскую администрацию на второй план. Я боюсь не переворота, Андрей. Я боюсь законного смещения неудобных лиц. И я в этом списке первый, — Орбан нервно потянул воздух.

— Ты же знаешь, я не хочу лезть в дела Совета, — проговорил Андрей, его тон оставался ровным, но в нём проскользнула усталость от постоянных политических интриг.

— Знаю, но пойми, я не параноик. Отнюдь. Но Анжела своими замашками часто напоминает мне Адмирала, — настаивал Орбан. Он наклонился ещё ближе, его голос был едва слышен. — И ты не думал, почему она вдруг так легко перешла на твою сторону во время того восстания, которое началось на тюремном корабле?

Андрей улыбнулся слегка насмешливо.

— Так, Орбан, это уже какая-то теория заговора. У неё не было выбора. Военные не любят быть застигнутыми врасплох и предпочитают видеть логику в меняющейся обстановке. Она была вынуждена выбирать между тонущим кораблём Адмирала и спасением Флота.

— Я говорю не о спасении Флота! — Орбан ударил ладонью по столу, заставив чашку в углу кабинета вздрогнуть. — Я говорю об Адмирале! Ты не думал, почему вице-адмирал так быстро отреклась от своего лидера, когда увидела, что он тонет? Она сделала это не ради свободы, Андрей! Она сделала это, чтобы занять место на вершине! И она не остановится.

— Стоп! Орбан, это серьёзные обвинения, — тон Андрея изменился и стал более резким. Он наклонился вперёд, его глаза сузились. — И она приняла мою сторону раньше, чем Адмирал пошёл ко дну.

Андрей сделал паузу, осознавая, что Орбан, возможно, не лжёт, а просто паникует.

— Но… я услышал твои обвинения. Принял их к сведению и изучу этот вопрос по возможности. Только прошу тебя, не дай своим подозрениям и личным страхам сделать только хуже. Действуй осторожно, сохраняй нейтральность и не давай Анжеле повода для «законного смещения». Мы не можем позволить себе ещё одну политическую чистку.

— Хорошо, — проговорил Орбан, его плечи осунулись, словно обещание Андрея лишь немного сняло с него груз, но не устранило причину. — Только и ты подумай над моими словами.

Андрей медленно поднялся со стула. Он не стал давать пустых обещаний и не стал спорить. Он лишь коротко кивнул, подтверждая, что понял серьёзность ситуации, и, не отвечая, покинул кабинет. Дверь за ним закрылась с тихим шипением пневматики, оставляя Орбана одного в его маленьком функциональном убежище.

Капитан шагал по коридору, стараясь сохранить прежний невозмутимый темп, но внутри у него зарождалась буря. Слова Орбана, как мелкие, острые осколки, кололи его разум мириадами мыслей.

«Замашки Адмирала…»

Он знал, что Анжела была жёсткой. Железной. Но предательство? Орбан утверждал, что она приняла сторону восстания не из-за принципа, а из-за расчёта, увидев неизбежный крах Адмирала. Вполне возможно. Военные командиры такого уровня обычно действуют не по зову сердца, а в силу тактической необходимости. Но если это правда, то почему Орбан так нервничал? Неужели он искренне боится смещения? Или это была тонкая игра, чтобы заставить Андрея отложить миссию в Альфе Центавра и остаться здесь, чтобы защищать его политическую позицию? Именно отсутствие конкуренции и создавало вакуум. Орбан прав: пока Андрей с Зарой будут вдали, военная администрация получит бесконтрольные рычаги. Анжела могла быть идеальным политиком: ждать момента. Она не Адмирал, но путь к диктатуре всегда вымощен логичными благими намерениями.

Андрей стиснул зубы. Но и Орбану верить нельзя. Если он сам задумал прибрать власть над остатками людей, а Андрей просто хороший ключ к этому?

«Как же я ненавижу политику!»

Глава 5

Прыжок прошёл успешно. Расчёты оказались верны: они смогли вновь укрыться возмущениями Реликта от возможного сканирования системы. Разведывательные дроны, выпущенные ещё крейсером «Возмездие», докладывали об обнаружении следов арианцев в близости от системы Альфы Центавра, но в саму систему они не наведывались. Этот феномен Зару интересовал так же, как и сам Реликт: почему враг стоит на пороге, но не заходит?

Сразу после прыжка началась долгая процедура расконсервации систем станции наблюдения. Впрочем, всё ключевое оборудование для первичного анализа было доставлено ещё прошлым, вернувшимся конвоем, который Фрэнк успешно сопроводил. Поэтому научному персоналу оставалось лишь завершить активацию, провести калибровку внешних и внутренних сенсоров и взять на себя полный контроль над станцией. Работа была рутинной, но критически ответственной — именно эти первые часы решали, насколько быстро они смогут начать изучение Реликта.

Теперь же Зара стояла в главной исследовательской лаборатории станции. Это было просторное, но функциональное помещение, облицованное матовым серым композитом, рассчитанным на жёсткие условия космоса. Вместо традиционных окон целая стена была заполнена десятками мониторов и прозрачных панелей, обеспечивающих плотный поток диагностических данных со всех сенсоров. Над центральным пультом, где стояла Зара, висела голографическая проекция: динамическая модель Реликта, мерцающая непредсказуемыми цветовыми возмущениями, которые соответствовали текущим гравитационным и визуальным показателям Реликта.

В самом центре зала, защищённый толстым прозрачным барьером, располагался пусковой отсек — массивный цилиндр, готовый принять разведывательный зонд. Вокруг царила упорядоченная тишина, нарушаемая лишь тихим гулом стабилизаторов и синтетическими голосами компьютеров, докладывающих о готовности систем. Всё было настроено на второй, куда более рискованный эксперимент: отправить зонд прямо через центр Реликта для инициализации очередного прыжка.

Первый эксперимент завершился ошеломительным успехом. Зонд стал подавать сигналы из системы, удалённой на сотни тысяч световых лет. Самым невероятным было то, что сигнал пришёл почти мгновенно — с учётом лишь минимальной временной задержки, требуемой для передачи данных через гиперсвязь. Эта мгновенная коммуникация на столь колоссальных расстояниях была прямым доказательством того, что Реликт не просто перемещал материю, а радикально сокращал пространственную дистанцию между двумя точками.

Внутри себя она ощущала торжество своего разума. Ведь именно