Нет, Элия знала основы, и этого было достаточно — по крайней мере, в прошлом. Но что она вообще могла сказать о своём прошлом?

Она родилась на «Убежище-1» уже после падения Земли. Времена были тяжёлые, хаотичные, и, мягко говоря, не очень удачные. Это были самые первые годы существования станции, эпоха выживания, когда каждый день был борьбой за ресурсы и воздух.

Тогда в то далёкое время, специализированные знания были бесценны. Инженеры ценились на вес золота, а техников носили на руках, потому что только они могли поддерживать жизнеобеспечение и реакторы. Но, справедливости ради, весь основной, грязный труд — прокладка кабелей, сварка обшивки — делался руками. Выживание станции зависело не только от умов, но и от силы, дисциплины и выносливости.

Родители Элии не были инженерами или техниками. Отец — бывший командир фрегата, человек старой закалки, привыкший к приказам и чёткому исполнению. Мать — офицер связи на том же фрегате, мастер налаживания контакта.

Их судьбы сплелись ещё в суровых условиях космоса. Полюбили они друг друга почти сразу, в первые же месяцы совместной службы, и эта внезапная нелогичная страсть стала их опорой в последующем хаосе. Именно поэтому Элия с детства была окружена военной дисциплиной и человеческой любовью, но ей всегда не хватало знаний, которыми обладали «инженеры на вес золота».

Отец, будучи человеком практичным, видел стремление дочери к знаниям и делал всё, чтобы она заняла место получше и повыше среди немногих выживших. Он понимал, что в новом мире надо оказаться в числе первых. Поэтому почти сразу, как только стала организовываться Военная академия — по сути, кузница кадров для охраны — отец, используя свои старые связи и авторитет, пропихнул дочь в первые ряды обучающихся.

Там Элия стала получать свои первые систематизированные знания, и они были ей действительно интересны. Она с жадностью впитывала логику манёвров, тактику управления малыми судами и основы коммуникаций. Это было гораздо понятнее и структурированнее, чем хаос вокруг.

Однако когда Академия начала углубляться в теоретическую физику и инженерные науки, которые ценились выше всего, Элия столкнулась с той самой стеной, которую не могла пробить. Она была отличницей по дисциплине и тактике, но электроника давалась ей с трудом. Сейчас она пыталась закрыть самые критичные пробелы, поэтому и тратила кучу времени, сидя за документацией.

Девушка открыла глаза и посмотрела на лежащий планшет. Очередной тяжёлый вздох, полный сопротивления. И всё же, подхватив его, она стала вновь погружаться в изучение этих надоедливых инструкций. Только на этот раз ей пришлось прерваться. Дверь лифта с тихим шипением отошла в сторону, пропуская в полумрак рубки яркий, навязчивый свет из кабины и пассажира.

Глаза Рем явно болезненно реагировали на смену освещения. Он несколько раз моргнул и осмотрелся.

— А чего здесь так темно? — удивлённо спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь, скорее жалуясь на обстановку.

— Я попросила, — ответила девушка, разочарованно отбрасывая планшет обратно на панель. Она резко развернулась в кресле к вошедшему. — Мне так удобнее читать.

— О, Эли, я не заметил тебя, — Рем и правда не сразу заметил девушку, его внимание было занято собственным самочувствием.

Как будто в ответ на его слова свет в рубке стал медленно оживать, переходя от тусклого синего к стандартному рабочему белому, освещая всё помещение. А рядом с Ремом возникла голографическая фигура Ватсона.

— Уровень освещения был возвращён к оптимальным рабочим параметрам, — сухо сообщил ИИ.

— Спасибо, Ватсон, — девушка кивнула голограмме ИИ, словно благодаря реального человека.

— Как ты вообще можешь что-то учить, у тебя что, не бывает похмелья⁈ — Рем прошёл к креслу капитана и плюхнулся в него с видом великомученика, массируя виски.

— Я мало пила, — улыбнулась Элия, переводя на него взгляд с лёгким укором, но без осуждения.

— Надо было и мне тоже мало пить, — досадливо протянул Рем, закрывая глаза. — Лучше бы я спал.

Девушка поднялась и подошла к бортинженеру. Из нагрудного кармана своего комбинезона она достала прямоугольную коробочку. Открыв её с тихим щелчком, Элия остановилась напротив Рема и вытряхнула на ладонь небольшой кругляш белого цвета — явно какой-то препарат.

— На, выпей, — сказала она, протягивая таблетку бортинженеру. — Поможет от головы и похмелья в целом. Это синтезированный восстановитель — лучше, чем просто вода.

Рем посмотрел на неё снизу вверх, его лицо всё ещё было помятым и недовольным, но в глазах мелькнула благодарность. Приняв из её рук предмет, он тут же отправил его в рот и без воды проглотил.

— Спасибо, Эли, — произнёс он чуть громче. — Ты мой ангел-хранитель.

— Вот прямо только твой, — девушка прищурила глаза и задорно улыбнулась, скрестив руки на груди.

— Ну-у… Эм… Наш, — ретировался Рем, опуская глаза и слегка краснея. Он тут же попытался отвлечься от смущения, массируя виски.

Вообще-то, Элия не была ни дурой, ни слепой. Она отлично видела, что бортинженер к ней неравнодушен. Да и он ей, безусловно, нравился: своей простотой, беззаветной преданностью и способностью не унывать, да и острым языком тоже. Элия и сама за словом в карман не лезла, и в других любила эту черту.

Только вот она не была уверена, что его симпатия не временная и не вызвана лишь тем, что они долгое время просто работали вместе в замкнутом пространстве, стремясь спасти как можно больше людей. Нерациональная надежда — вот что, как она знала, двигало людьми в тяжёлые времена, но она боялась, что эта надежда угаснет, как только жизнь станет немного стабильнее.

— Да боги всемогущие, поцелуйтесь вы уже, — фраза, заставившая покраснеть и Рема, и Элию, была брошена… Ватсоном.

Тот стоял, скрестив руки на груди, и внимательно смотрел на парочку. Его голос был нейтрален, но в нём очень тонко проскользнула интонация человеческого нетерпения, которую Ватсон научился отлично имитировать.

Рем и Элия уставились на него. Рем уже давно привык, что Ватсон ведёт себя почти как человек, и для него это было неудивительно. Он знал, что Ватсон способен имитировать эмоции в своём голосе, и капитан всегда поощрял его «развитие». Однако настолько прямое и неожиданное вмешательство в личную жизнь заставило его замереть.

Для Элии, мало знавшей о последних «усовершенствованиях» Ватсона, это было полным сюрпризом. Она ожидала чего угодно, только не совет из романтического фильма.

— Нет, я серьёзно, — Ватсон слегка наклонился, и его голос обрёл ту