Кадет набрал полную грудь воздуха, готовясь выпалить официальный доклад. Видя это, Андрей тут же поспешил его умерить, подняв ладонь:

— Только не кричи, ради всего святого, и без тебя голова болит. Просто скажи, что нужно.

Кадет немного расслабился. Он почесал за ухом, нарушив устав, и спокойно проговорил:

— Госпожа Лазарева хочет срочно с вами встретиться. Она ждёт вас в главной лаборатории.

— Хорошо, буду через пятнадцать минут. Свободен, — кивнул Андрей. Он прислонился к дверному косяку, наблюдая, как кадет, всё ещё немного смущённый, поворачивается и быстро удаляется по коридору.

Капитан вновь ударил по панели, мгновенно закрывая дверь. Громкий щелчок замка отозвался неприятным эхом в его многострадальной голове. Андрей потянулся, разминая затёкшую шею, и бросил взгляд на Дрею. Она всё ещё мирно спала, её дыхание оставалось ровным и тихим. Он не стал её будить.

— Ну что же, — пробормотал он себе под нос, — значит, надо в душ и отправляться к Заре. Раз она вызывает вот так в такую рань, да ещё и через кадета, значит, это действительно что-то срочное.

* * *

— Что за срочность, Зара? — в неформальной обстановке Андрей почти со всеми представителями новой власти общался без официоза. Зара не была исключением.

Капитан вошёл в бывший грузовой отсек одного из транспортников, который теперь был переоборудован в Главную лабораторию. Пространство было огромным, с высокими потолками и рёбрами жёсткости, облицованными полимерными панелями. Помещение гудело: его наполнял тихий шум вентиляции, жужжание серверов и мягкое голубое свечение голографических панелей. Вместо ящиков и грузов здесь стояли ряды рабочих станций, увешанных проводами и кабелями. Воздух пах озоном, технической пылью и чем-то металлическим.

Андрей почти сразу наткнулся на главу научной администрации. Зара стояла у центральной голографической установки.

— Андрей, это… это не срочность. Это прорыв, — проговорила она, едва повернув голову. Её голос был низким, а в глазах снова вспыхнул лихорадочный восторг, который он видел на совещании. — Мы закончили дешифровку первого слоя данных. И знаешь что мы нашли?

Зара, резко развернувшись к нему, махнула рукой, и центральный голографический дисплей наполнился сложными тензорными структурами, диаграммами и проекциями метрики пространства.

— Мы обнаружили исчерпывающие записи наблюдений Реликта. Это не просто логи, это математические намётки! Мы нашли комплекс уравнений поля, описывающих поведение Реликта в ответ на внешние факторы. Понимаешь? Станции не хватило времени, чтоб намётки превратить в точную математическую формулу.

Она сделала шаг к Андрею, понизив голос до заговорщицкого шёпота:

— Но это не главное. В логах экспериментов, Андрей, мы нашли записи о множественных зондовых миссиях. Станция отправляла пробные дроны. Эти зонды, проходя через центральную область аномалии Реликта, исчезали из Альфы Центавра и подавали сигнал из нескольких совершенно разных точек галактики!

Зара указала на мерцающий список координат на дисплее.

— Точного понимания топологии перемещения нет. Каждый зонд оказывался в новом месте. Зонды передавали своё положение через гиперсигналы — короткие фазовые импульсы, переданные через тот же слой, который наши навигационные системы используют для гиперпереходов. Но, что важно, в данных станции содержатся разрозненные записи о том, что некоторые из этих точек выхода коррелируют с ранее зафиксированными нами сходными, но слабыми энергетическими сигнатурами. Это неподтверждённые, но намекающие данные о других узлах, схожие с этим объектом!

Она сжала кулаки, её голос дрожал от волнения.

— Реликт — это не артефакт, это активный транспортный узел, Андрей! Он может осуществлять мгновенную пространственную релокацию! По крайней мере, всё на это указывает!

Андрей слушал её, чувствуя, как его похмельная головная боль возвращается с новой силой от этого потока терминов. Он поморщился. В голове моментально прокрутились образы последней записи Риордан, где паника и крики заглушали доклад об ошибочной подаче энергии.

— Зара, стоп, — прервал он её, поднимая ладонь. Его голос стал твёрдым. — Мне это ни о чем не говорит. Я — капитан, а не физик-теоретик. Объясни мне это нормальным понятным языком. И главное, ответь: мы не повторяем ошибки доктора Риордан, пытаясь «подать энергию» в неизвестный нам узел? Что именно мы можем сделать с этой штукой?

Зара кивнула, поняв его опасения. Она сделала глубокий вдох, чтобы переключиться с языка науки на язык практики.

— Нет, Андрей, не повторим, потому что доработаем формулы. Мы нашли замок и слепок ключа, осталось создать ключ и проверить.

Зара указала на экран, где светилась одна конкретная формула.

— Эта формула, Андрей, — начальный протокол. Она даёт нам возможность расшифровать полный алгоритм модуляции, который, в свою очередь, позволит нам предсказывать, когда Реликт самоактивируется по своему внутреннему циклу, и, что гораздо важнее, как именно его реакция привлекает арианцев. А главное — она может нам показать, как управлять частотой излучения на наших кораблях, чтобы полностью слиться с этим шумом.

Она посмотрела на него с восторгом первооткрывателя:

— Мы получили невероятные данные, которые могут подарить нам преимущество.

Зара сделала паузу, и её голос вновь стал исполненным научной жажды:

— Что касается транспортировки… да, мы знаем, что Реликт — это что-то вроде врат или похожая с этим структура. Но полная расшифровка алгоритма активации и, главное, выбора точки выхода для крупных объектов — это задача для будущих полевых исследований. Мы не можем использовать его сейчас. Мы только подтвердили его потенциал.

Андрей, наконец, стал понимать, что именно хотела донести до него учёная. Он медленно кивнул, переваривая всю информацию. Ключ означал, что они больше не будут играть вслепую. Это давало основу для дальнейших безопасных действий. А Реликт…

— Значит, ценность этой системы и научной станции возрастают. Мы должны изучить этот объект. Если всё так, как ты говоришь, это может послужить отличным преимуществом. — Андрей выдохнул.

Если всё так, если они смогут все изучить… Столько «если»! Но других вариантов у них всё равно нет, поэтому каждая соломинка может оказаться той, что сможет переломить хребет верблюда. Он посмотрел на Зару.

— Готовь доклад для Совета Федерации. И составь список необходимого оборудования для того, чтоб заставить станцию работать для дальнейшего изучения Реликта.

Глава 3

Что значит любить? Ненавидеть? Дружить?

Эти вопросы почти всегда настигают человека в его юном возрасте, заставляя донимать старших. Сначала сыплются простые: «Почему небо голубое?», а потом — более философские и экзистенциальные вопросы. И почти всегда на них приходится отвечать родителям. Или тем, кто родителей заменяет.

Только у искусственного интеллекта нет родителей.