От раздумий Андрея отвлекла Дрея, которая опустилась рядом на свободное место, поставив перед капитаном чашку с дымящимся чаем. Перед собой она поставила бутылку пива. Девушка улыбнулась и, посмотрев в глаза капитану, спросила:

— Как ты, Андрей?

— Всё хорошо. Впервые за долгое время чувствую спокойствие, — ответил он, беря чашку и делая пару глотков, вдыхая травяной аромат. — Где остальные?

— Скоро будут. Рем ещё занят на орбите, сказал, как закончит — прилетит. Зейд заканчивает смену и скоро будет. Элия тоже на орбите и, видимо, прилетит с Ремом, — девушка хитро усмехнулась, поправляя непослушную прядь волос.

— Тоже заметила? — ехидно спросил капитан.

— Агась. Только оба та-а-а-а-акие медленные в своих решениях. Ускорение у них, как у ионного двигателя, — Дрея вздохнула с показным драматизмом, словно ей лично не признались в чувствах.

— Да ладно тебе. Рем до мозга костей техник и всю свою жизнь провёл где угодно, но не в компании человеческой девушки. А вы — особы необычные, единственные во Вселенной, я бы сказал, — Андрей улыбнулся, но тут же заметил, как поникла девушка, и прикусил себя за язык. Он совершенно забыл, что сама Дрея не с Земли.

— Но ведь я тоже не человек, — невесело улыбнулась Дрея.

Андрей отложил чашку в сторону, мягко взял Дрею за руку, посмотрел в её голубые глаза и спокойно и твёрдо отчеканил:

— Ты человек, и всегда им будешь. Как и Старик. Как он, кстати?

При упоминании полоумного, но такого умелого стрелка орудийных систем девушка широко улыбнулась. Она сжала пальцы Андрея в ответ, благодарно кивнула и вновь вполне весело продолжила:

— Как всегда, материт всех, кого видит, требует сделать «Бадабум», но пользу приносит. Его Зейд определил на один из бастионов, занимается отстрелом мусора, что скопился вблизи орбиты Колыбели. Радость ему это приносит неимоверную, — Дрея весело рассмеялась. — Думаю, он чувствует себя так, словно уничтожает целый вражеский флот.

Андрей тоже улыбнулся. Ему безумно нравился её смех. Такой звонкий, чистый и приятный, словно в нём не было и тени всех тех бед, которые они пережили. Он никогда не думал, что кто-то сможет закрыть ту зияющую дыру в груди, что образовалась после потери всего: дома, родных и… невесты. Андрей был искренне уверен, что эта рана будет кровоточить вечность, словно кто-то вырвал кусок его самого, оставив лишь пустоту. Нет, само собой, боль осталась. Она никуда не ушла, как и любая глубокая душевная рана. Она всегда остаётся с тобой. Кто бы что ни говорил, но время неспособно лечить. Оно может только зарубцевать края, а дальше всё зависит от тебя. Если бередить рану, она никогда не заживёт.

Дрея стала тем самым мягким бинтом, той живой повязкой, что закрыла его боль. Он сам не понимал, как это произошло, но именно благодаря ей ему стало проще дышать. Проще жить. Проще идти дальше, и, главное, проще сражаться. Он не забыл. Нет. Андрей отлично помнил, кто пришёл в его дом, кто убил его родных, и этого он не простит никогда. Но теперь его борьба была не только местью: теперь в ней появились свет и смысл, который нужно было защищать.

— Ты чего на меня так смотришь? — улыбаясь, спросила девушка, заметив его долгий, задумчивый взгляд.

— Любуюсь. И вообще, мне нравится твой смех, — тепло ответил капитан, мягко сжимая её руку.

— Воркуете, голубки? — Рем появился неожиданно для парочки. Главный инженер со всей дури плюхнулся на старый металлический стул напротив, заставив его скрежетнуть по полу террасы.

Он выглядел измотанным, в рабочем комбезе, пропитанном запахом масла и озона, но довольным. Свет заходящей звезды выхватывал на его предплечье контур самодельной татуировки, выполненной грубыми, выцветшими линиями. Его тёмные волосы были растрёпаны, слиплись от пота и были присыпаны мелкой металлической стружкой. Он немедленно потянулся за бутылкой пива Дреи, не спрашивая разрешения.

— Эй, себе сам возьми! — возмущённо воскликнула девушка, пытаясь спасти свою бутылку от столь нахального захвата, но, увы, потерпела поражение.

— Ты хоть знаешь, кто такие голуби? — ехидно спросил Андрей, наблюдая за сценой эпичного сражения за бутылку пива.

— Птицы вроде какие-то, — Рем весело подмигнул Дрее, словно извиняясь за грабёж, и сделал длинный, жадный глоток.

— Прогресс! Раньше бы ты ответил что-то вроде: «Шут его знает, так батя говорил», — всё ещё улыбаясь, капитан сделал глоток из своей чашки, радуясь, что его чай, к счастью, не подвергся варварскому захвату. — Как дела на орбите?

— Ну так… я Ватсона уже задолбал, мне кажется, у него скоро будет нервный тик от моих вопросов, — хохотнул бортинженер, вытирая рот тыльной стороной ладони и кладя бутылку обратно на стол. — А орбита, да, всё в норме. Процесс ремонта и модернизации идёт полным ходом. С нашими верфями это проще стало. Так что всё в пределах нормы. Через пару дней «Перун» будет как новенький.

— А где Элия? — прищурившись, спросила Дрея, скрестив руки на груди. Тон её голоса был подозрительно ровным.

— Сказала, что намерена принять душ и после присоединиться, — ничего не подозревая, ответил Рем, пожимая плечами.

Андрей отлично знал Дрею, и вот этот её взгляд, хищный и оценивающий говорил, что она явно что-то задумала. Только понять, что именно, капитан, увы, не мог. Он был уверен: однозначно под раздачу попадёт Рем. Это была маленькая месть за украденную бутылку пива, помноженная на медлительность его романтических решений, не иначе.

— Ты когда ей признаёшься, а? — с прищуром смотря на Рема, ледяным тоном спросила Дрея, не отводя от него своего пристального взгляда.

Рем поперхнулся очередным глотком пива, закашлял так сильно, что его лицо мгновенно побагровело, а глаза наполнились слезами. Он стукнул бутылкой по столу и попытался отдышаться, глядя на Дрею с паникой в глазах.

— К-кому? О чём ты вообще?.. — прохрипел он, едва переводя дух.

— Элии, в чувствах, — тоном палача отрезала Дрея, пригвоздив его взглядом.

Рем бросил умоляющий взгляд на капитана. В этом взгляде читалось всё: ужас, непонимание и отчаянная мольба о помощи. Только, увы, в этом бою Рему придётся сражаться в одиночку. Поэтому Андрей демонстративно сделал глоток чая, с наслаждением ощущая бодрость, что разливалась по телу. Растерянное выражение глаз бортинженера мгновенно сменилось другим, в котором явно читалось «Предатель». Андрей лишь пожал плечами и широко усмехнулся.