бы он вернулся в прошлое, мы бы не увидели его сейчас, — разъяснила Зара. — Он совершил скачок вперёд на восемнадцать часов, но одновременно вернулся в ту же пространственную точку, откуда стартовал. Это замкнутая временеподобная траектория в пространственном смысле, но только вперёд во временном. И да, Общая Теория Относительности не отрицает возможности существования таких аномалий, хотя и считает их крайне неустойчивыми и редкими.

Она посмотрела на Андрея, а затем на Дрею.

— То, что произошло с зондом, — по сути, пузырь стазиса, который внезапно схлопнулся, переместив объект в будущее. Это не просто «замедление»: это перезапись траектории. И именно это делает ваше с Дреей пробуждение единственным реальным доказательством этой теории, существовавшей до нас.

Андрей откинулся назад, на мягкий диван кают-компании, и провёл двумя пальцами по переносице. Голова пухла от попыток понять, что именно говорит Зара, а ещё больше — от попыток разобраться в этом непонятном для него временном парадоксе. Дрея, по всей видимости, тоже не особо понимала слова учёной, хотя как медик была явно ближе к науке, чем туполобый капитан.

Он тяжело вздохнул:

— Зара, верь или не верь, но я не понял ни черта. Говори проще. Ты сказала, что зонд вернулся в ту же точку пространства, но за восемнадцать часов. Что это значит для нас?

Зара отложила чашку и подалась вперёд, её лицо приняло выражение, которое Андрей называл «миссионерским»: она собиралась просвещать.

— Хорошо, капитан. Представьте себе лист бумаги — это наше пространство. Когда мы совершаем обычный прыжок, мы протыкаем его и выходим в другой точке. Это пространственное перемещение.

Она подняла палец, словно учитель, привлекающий внимание детей.

— А теперь представьте, что этот лист не только свёрнут, но и сделан из тягучего геля. Зонд попал в аномальный карман внутри Реликта, где время для него ускорилось, — те самые восемнадцать часов. А потом, не переместившись в пространстве, он вытолкнулся обратно, как будто вышел из временной петли.

Зара торжествующе посмотрела на Андрея.

— Для вас и Дреи это значит одно: ваш стазис, ваше идеальное сохранение, — это не чудо, а побочный эффект от попадания в такой же внесистемный временной карман. Вы не должны были выжить, но физика Реликта или чего-то очень похожего на него позаботилась о вас.

— То есть ты хочешь сказать, что похожий эффект мог повлиять на нас с Андреем? Только на разный временной промежуток? — спросила Дрея, взяв рядом стоящую чашку и сделав глоток. Она сформулировала суть проблемы гораздо чётче и лаконичнее, чем Андрей.

Зара торжествующе кивнула, глядя на Дрею с искренним научным восхищением.

— Именно! Вы живое доказательство, — торжествующе кивнула Зара, глядя на Дрею с искренним научным восхищением. Её глаза горели, отражая свет голографических дисплеев. — Не исключено, что вы с Андреем попали в разные или взаимосвязанные временные карманы, которые существовали в пространстве как побочный эффект какой-то огромной неизвестной аномалии. Эффект один и тот же — остановка энтропии и сохранение жизни. А вот продолжительность вашей разницы с внешним миром могла зависеть от интенсивности поля или дистанции от его источника.

Она плавно поставила чашку обратно на стол после очередного глотка, проследив за тем, чтобы не пролить ни капли, и наклонилась вперёд, опираясь локтями о столешницу. В этот момент она выглядела не как исследователь, стоящий на пороге величайшего открытия.

— Капитан, Дрея, вы должны понять: Реликт не просто перемещает нас в пространстве. Он даёт нам инструмент для изучения того, что произошло с вами. И теперь, когда я знаю, что он может изменять течение времени, наша миссия становится самой важной во всей Федерации. Это не просто спасение. Это ключ к абсолютной власти над физическими законами.

Андрей, который только что тяжело выдохнул, расслабляясь на диване, мгновенно напрягся. Он выпрямил спину, его плечи заняли привычное боевое положение. Он перевёл взгляд с Зары на Дрею, пытаясь понять, как далеко эта научная одержимость может завести их всех.

— Абсолютная власть? — пробормотал он, чувствуя, как внутри зарождается дискомфорт. Власть всегда приносила только проблемы. — Что ты хочешь делать теперь, Зара?

— Пока изучать. Всё это больше теория без точных знаний и данных, мы имеем лишь поверхностные данные всей этой аномалии, — ответила Зара, возвращаясь в прежнее положение и скрещивая руки на груди. Её взгляд, однако, оставался твёрдым и целеустремлённым. — Но если сможем изучить и понять, тогда нам откроется причина, почему вы оказались в другом времени, и, возможно, поймем, как это контролировать. Но это абсолютно новая для нас наука, Андрей.

Она кивнула в сторону дверей, за которыми простирался «Перун», станция, а дальше — Реликт.

— Нам нужно максимально использовать то, что мы здесь, пока арианцы не решили нарушить свои странные правила. Я должна установить на Реликт наши самые чувствительные датчики. И, конечно, провести анализ данных, которые принёс зонд, вернувшийся из будущего.

Андрей, сжав челюсти, кивнул. Научные притязания Зары всегда были его самым нелюбимым аспектом работы, но он понимал, что её знания — их единственный реальный шаг на получение ответов.

— Хорошо. Но ты не уходишь со станции. Мы здесь для безопасности. Ты будешь руководить установкой дистанционно. И пока мы не поймём, что именно ты нашла, эти данные никуда не уйдут за пределы этой системы. Никому. Понятно?

— Хорошо, я согласна, — нехотя произнесла Зара, хотя её научный пыл требовал немедленного присутствия у объекта. Она хотела возразить, но встретившись с тяжёлым взглядом Андрея, всё же кивнула, соглашаясь со словами капитана.

Андрей был прав. Неизвестно, как именно отреагирует Реликт на присутствие людей в опасной близости, а их единственный в Федерации специалист по аномальным гравитационным полям должен оставаться в безопасности. Конечно, Зара и сама бы пошла ставить эти датчики, рискуя всем ради данных, но Андрей именно поэтому и решил задержаться в системе: не хотелось терять такого учёного по глупости.

— Отлично, — сказал Андрей, едва заметно расслабляясь.

Когда Зара поспешно вышла из кают-компании, чтобы немедленно приступить к анализу данных, Андрей остался наедине с Дреей. Она сразу же перебралась ближе, и, взобравшись на диван с ногами, положила голову на плечо капитана. Её присутствие было для него якорем среди всего этого научного безумия.

— Думаешь, она права, и это правда какая-то аномалия? — спросила Дрея, удобнее устроившись. Её голос был тихим, почти шёпот, едва нарушавший тишину.

Андрей медленно обнял её свободной рукой, прижимая к себе. Он закрыл глаза на