К пониманию себя Кристи пока так и не приблизилась. Хотела, чтобы её принимали такой, какая есть, – и вот принимают. У родителей до неё теперь не доходят руки, на фоне чужих проблем она тоже очень даже ничего: и умничка, и аккуратнее, чем некоторые, и не делит вечно что-нибудь, как Клод с Винсентом, и с учёбой проблем нет. Даже хвалят. А смартфон?

На него вдруг родителям стало наплевать. Да и самой Кристи – тоже.

Каждый день весна радовала чем-то новым, а однажды даже цветами. Кристи заметила их неожиданно, словно среди массы серых мыслей вдруг что-то сверкнуло синим. Их маленькие головки кивали ветру, они жили и радовались апрелю. «А я? – вдруг подумала Кристи. – Радуюсь?»

Сомнений не было – нет. Она решала глобальные проблемы, от которых, казалось, зависело будущее. А зачем жизнь без радости? Руки потянулись к смартфону.

Пост в блоге «Жизнь, звучи!»

Синий цветок тянет голову к солнцу, и он счастливее меня. В его жизни всё просто, а меня мучают мысли. Но сегодня я начну искать такие радости в каждом дне – радости, из которых сложу лестницу, ведущую вверх.

Кристи сфотографировала цветок с разных ракурсов, присела рядом, даже не посмотрев, грязный ли бордюр.

Она открывала новый блог, который была готова подписать своим именем, правда, без фамилии. Слишком она у них известная благодаря маме, а греться в лучах её славы не хотелось. Хотелось звучать собой. И сейчас Кристи зазвучала в унисон с цветком. От этого сердце встрепенулось и будто потянулось к солнцу. Пальцы уже печатали второй пост.

Пост в блоге «Жизнь, звучи!»

Можно никем не быть, я вдруг сегодня это поняла. Быть как цветы, здесь и сейчас. А не стремиться к будущему, пропуская настоящее.

«Избитая истина!» – скажете вы. Соглашусь, просто я её сегодня впервые почувствовала внутри себя, и это подарило моей запутавшейся жизни луч ясности.

Кристи сфотографировала солнце и тут же опубликовала второй пост. На мгновение задумавшись, она отправила ссылку Катьке, а потом и маме с папой.

Сейчас не хотелось скрываться. Она не послала только Рафаэлю, посчитав, что он это может расценить как намёк.

Глава 12

Когда лучше было не знать

Пост в блоге «Жизнь, звучи!»

Жизнь… в чём она? В событиях? Отношениях? Учёбе? Следовании своей цели? В профессии?

Или она просто есть?

Я лежу, и она со мной.

Я сижу в её компании.

Даже в смартфон она проникает.

«Жизнь!!!» – кричу я и машу рукой.

Я тебя заметила.

Стали приходить отклики.

– Ты чудесно пишешь, – от мамы.

– Вторая у нас в семье писательница, – заявил папа. – А я надеялся на врача или инженера.

– Я не писательница! – закричала Кристи.

– Давно пора – я же тебе говорила. Рафаэль уже в курсе. Верным курсом идёшь, дорогая. Мы его переключим с этой замолчавшей Девочки со смартфоном. – На тираду Катьки оставалось лишь закатывать глаза и краснеть, когда на кухню или в зал заходил Рафаэль.

Постов вдруг стало много. Находить жизнь, а не копаться в себе девочке понравилось. Точнее, это единственное, что её спасало. После… после… после того, о чём не хотелось вспоминать.

Дело было в грозе, прогремевшей в квартире номер сто пятнадцать и окатившей всех холодной водой. Первая ссора Маши и Лены. С битьём тарелок, плачущим Клодом, которого уводил Рафаэль. С пытавшимся вмешаться Винни. С папой Кристи, который выдворил всех детей за дверь, и они растерянно мокли на детской площадке, не в силах бежать и искать укрытие.

– Как же надоело торчать у вас, – зло бросил Рафаэль, вытирая мокрое лицо.

– Как же надоело соседство с вами. – По лицу Кристи свободно текли слёзы, но за сильным дождём их не было видно, поэтому она не стеснялась.

Малышне оставалось только голосить: от внезапно сменившейся жизни, от трагедии, горя мамы – от всего.

Джо нашли. Конечно, мёртвого. Вместе с ним всплыли подробности: он обчистил ненаглядную жену, оставив дырку от бублика. Бублик, конечно, съели они вместе. В тот шторм потерпели крушение и грандиозные планы Маши, и большие идеи, полетев вместе с остальной жизнью под откос. Она это скрывала, не признаваясь даже близкой подруге, делала вид, что рассматривает варианты жилья, сужая рамки настолько, чтобы оно не нашлось. Остаться вдовой, да ещё и бедной – той, которая сидит на шее у родственников, – ранило Машу так сильно, что она потихоньку пухла от злости. Вот та и вырвалась вместе с первыми раскатами грома, снося всё, что попадалось на пути. И прежде всего Леночку. Ту, которая больше всех помогала и которая оказалась виноватой. По крайней мере дети, перед тем как отправиться на улицу, успели это услышать. А ещё про Кольку, про книгу.

С площадки всех забрала к себе Катька. Она очень удачно бежала домой с очередных занятий. Сухие полотенца, горячий чай, конфеты с печеньем. Младшим включили мультики, и старшие смогли спокойно сидеть на кухне, где не мешали дождь, плач, крики. Говорить ни Кристи, ни Рафаэлю не хотелось, но разве это могло остановить Катьку? Она без щипцов вытягивала ответы, а ребята лишь удивлялись: они же совершенно точно собирались молчать как рыбы.

– Так значит, твой папа – это тот Колька из книжки? – Катька, широко распахнув глаза, смотрела на подругу.

– Я так поняла. – Кристи отвела взгляд. – Проблема в том, что мне ничего никогда мама не рассказывала.

– Это он, – буркнул Рафаэль. – Моя мама говорила.

– Что? – Девочки выкрикнули вопрос одновременно.

– Она всегда с теплом его вспоминала. Эти моменты жизни ей очень дороги.

– Но мой папа тётю Машу на дух не переносит! – вскричала Кристи. – Да и не рисует он совсем.

– Но это не значит, что не рисовал.

– Раскопки семейных гробниц, – зло бросил Рафаэль.

– Чего?

– Выкапываем останки похороненных тайн, черепки разбитых надежд. Зачем только. – Рафаэль передёрнул плечами.

– Чтобы понять! – воскликнула Катька.

Кристи только кивнула, а Рафаэль криво усмехнулся и отчеканил, будто докладывал командиру:

– Ну, понимайте тогда. Мама любила Кольку, наверное, с того первого разговора по телефону, только не осознавала. Так вышло. И вышло так, что она уехала.

– Но этого же нет в книге! – воскликнула Катька.

– И что? Книги пишут люди, а они знают далеко не всё.

– А ты откуда такой умный и всезнающий взялся? – набросилась на него Кристи.

Но тот не ответил, а просто продолжил:

– Это была детская влюблённость. Сейчас этого нет.

– А что есть?

Рафаэль ответил тоном профессора:

– Есть такие заморочки, которые только с психологом разрулишь.