чтобы я определилась, пишу: я определилась – пойду в феи чистоты. По-вашему, это значит быть уборщицей? Непрестижно? По-моему, это то, что дарит свободу.

Но чтобы вы совсем не испереживались, одиннадцать классов закончу, а то могла бы уже нырнуть в рабочие будни. Но подожду чуток.

Кристи с улыбкой растянулась на кровати. Внутри пузырилось детское ребячество, от которого хотелось кружиться. И она дала себе волю – вскочила и заносилась по комнате в невероятных «па», похожих на ритуальные танцы какого-нибудь африканского племени.

Как чудесно не решать, а быть. Как легко не обдумывать пути будущего, а прорастать в настоящем.

Из этого блаженства вырвал не просто стук в дверь, а дверное громыхание – всё-таки музыку Кристи врубила слишком громко. Э-э-эх… Наверное, мама пост прочитала. Кристи опустила наушники на шею и, раскрасневшаяся от танцев, открыла. Рафаэль?!

Кристи мотнула головой и кивнула ему:

– Заходи.

А сама отыскала телефон и выключила музыку, а потом вопросительно уставилась на парня. Тот смотрел хмуро, так, что хотелось провалиться сквозь пол и вылететь на улицу, где можно распахнуть руки и бежать вприпрыжку, ни о чём не думая.

– Что ты сказала маме?

– Если у тебя есть ко мне долгий разговор, то не здесь. – Кристи мельком посмотрела на царивший бардак. Явно тут не место для тет-а-тета с парнем. – Пошли гулять.

– Я только оттуда, – буркнул Рафаэль.

– Тогда в другой раз, – подняла Кристи руку в прощальном жесте.

– Ладно, жду у подъезда.

Отвязаться не удалось, тогда что надеть? До кучи ещё один разговор. Теперь вот она виновата в том, что высказала свои мысли. Джинсы и белую майку? Слишком просто. Фиолетовое платье? Вычурно. О, вот зелёная юбка, не очень мятая. И накинуть поверх рубашку. Она лёгкая, но не обтягивающая. В коридоре Кристи чмокнул усталый папа, для него явно было в новинку провести целый день с тремя мальчишками. Кристи натянула мокасы и выскочила за порог, пока на неё не накинулась малышня. Какая насыщенная суббота… И не в прятках, а в находилках. Как-то очень легко было внутри. Столько сил уходило, чтобы скрыть себя настоящую, а открываться оказалось страшно, но намного проще. Она даже чуть улыбнулась Рафаэлю, стоявшему у подъезда. Тот не оценил.

– Чего лезешь? – Вопрос – как камень, брошенный в надежде убить.

– Куда? Ко мне сейчас лезешь ты! – парировала Кристи.

– К маме.

Конечно, Кристи оказалась виновата, что послала тётю Машу в уборщицы. Она же нежная, творческая душа, очень ранимая и бла-бла-бла. Теперь плачет. Она и так уже все слёзы выплакала от потери любимого мужа, тут вроде подсобралась, искала варианты, а теперь хочет хоть на вокзал.

– Чего паришься? – наконец смогла вставить Кристи. – Папа снимет вам квартиру. Конечно, попроще.

– Она не примет от него денег.

– А сейчас тогда что?

– Это помощь близкого человека – Леночки.

– И мы должны ходить по струнке, чтобы ненароком не задеть?

Они уже зашли в дальнюю часть парка, которую обычный народ обходил стороной. Здесь тусовалась шумная молодёжь, желающая скрыться от посторонних глаз, а сейчас вообще никого не было: все на речке. Только пустые банки, окурки, следы кострищ напоминали о частых сборищах. Кристи и Рафаэль остановились друг напротив друга. Девочка была в ярости:

– Тебе, значит, можно говорить гадости? Можно игнорировать и ненавидеть? Малышне можно хамить, орать и портить чужой дом? Тёте Маше можно обижать маму? А нам? Тем, кто пустил вас к себе, старается помочь, нельзя ничего? Даже сказать, что думаешь? Хоть тётя Маша сама дала добро. Я спросила её для начала.

Кристи уже кричала и, подойдя вплотную к Рафаэлю, подняла руки, сжатые в кулаки. Хотелось от души ему вмазать за всё. Но он обхватил её запястья, легко остановив этот порыв. От прикосновения Кристи тут же обмякла. Сердце забилось часто-часто, в висках запульсировало.

– Прости, – выдавил Рафаэль, не отрываясь от её медовых глаз. – Не могу я с тобой, не могу, ведь есть Девочка со смартфоном.

Кристи вырвалась и со слезами бросилась прочь:

– Как ты не понимаешь, нет её! Нет!

Глава 15

А я есть

С разрешения родителей в воскресенье Кристи отправилась с Катькой в поход.

Под страшным секретом ночью она рассказала про всё маме и выделила, что Рафаэль – надутый умник, который недостоин даже её мизинца. А она сама его не переносит, видеть не может.

– Разберёмся, – сказала мама. – Как лето начнётся, уедешь, а вернёшься – их уже здесь не будет.

– Только не говори никому, что Девочка со смартфоном – это я.

– Может, правда бы решила все проблемы?

Кристи вылупилась на маму:

– Ты чего?! Во-первых, он подумает, что я вру. Во-вторых, ещё хуже будет, если начнёт за мной бегать. Я не хочу иметь с ним ничего общего! Говорит, что чувствует в ней родную душу. Тьфу.

В общем, Кристи выбрала избегать гостей всеми силами, а Катька взялась ей помогать, не зная всего. Ей было достаточно понять, что Рафаэль – дурак, а подругу нужно спасать.

Воскресное спасение проходило на великах. Велосипедный поход был запланирован мамой подруги давно, и Катька просто взяла с собой Кристи. Не самое любимое времяпрепровождение любящей поболтать девочки: крути педали – и всё. А вот Кристи обрадовалась молчанию.

На двадцатом километре усталость в ногах уже настолько завладела вниманием хозяйки, что в голове наконец смолкли мысли. Болело всё тело, но при этом боль отпустила сердце, стало легче. На двадцать седьмом километре Кристи улыбнулась. А на тридцатом наступило время долгожданного привала.

Девочка рухнула на настил, раскинув руки.

Пост в блоге «Жизнь, звучи!»

Какое удивительное солнце. Вот облачко улыбается. Птицы заливаются. Чего поют, не переставая? Приветствуют каждый миг жизни, не наделяя его ничем. Он просто есть. Они есть. Я есть.

Всё болит, и я есть в этом особенно ярко. Чувствую всё тело, ноет каждая мышца, на велосипед боюсь смотреть. И при всём этом хорошо. Даже прекрасно, потому что у нас скоро обед.

Я та, которая есть, хочет есть. Безумно. Чувствую себя голодным волком, который будет счастлив даже горбушке чёрного хлеба. Аааааа! Дайте мне кусочек хлеба.

Дали. И не только хлеб, а обед из трёх блюд. Салат Кристи смела, даже не заметив, что в нём. Кажется, были помидоры. Наваристый борщ проглотила шумно, вытерев тарелку тремя кусками хлеба. Лишь после картофельного пюре с котлеткой чуть замедлилась и выпила третью чашку компота не залпом, а в два захода.

– Наелась? – спросила мама Катьки, тётя Юля.

У Кристи загорелись глаза:

– А что-нибудь