Я чувствую, что это взросление, от которого взрослые нас берегут. Посмотреть в глаза правде – полдела, ещё очень важно принять её без обид и сожалений.

В жизни многое случается, а не только бьются чашки и коленки. И это многое происходит вне зависимости, вижу я это или нет.

Я выбираю видеть.

Прощайте! Даже если передумаю, я не смогу сюда вернуться. А если кто-то заведёт блог с таким же названием, то знайте: это не я. Я решила больше не прятаться, чего и вам советую.

Выходные. Раньше Кристи их ждала, а теперь боялась. Она даже записалась в театральную студию, куда ходила Катька, чтобы поменьше находиться дома. Уроки делала у неё. И смотрела на календарь, считая дни до каникул. Семнадцать. Ещё чуть-чуть потерпеть – и можно будет укатить к бабушке Вере и дедушке Пете. В квартиру, где мама провела всё детство. Там будут пирожки, мятный чай, малиновое варенье и много книг. Мама любила читать. Сейчас даже Кристи хотелось занырнуть в другие миры.

Пора выходить. Уже одиннадцать. Последний пост Девочки со смартфоном написан, пароль удалён – назад пути нет. Теперь это перевёрнутая страница.

«Пора выходить», – пыталась мотивировать себя Кристи. Очень хотелось есть, а в квартире подозрительно тихо. Что-то опять случилось?

Она же решила не прятаться!

Кристи натянула короткие белые шорты и чёрную майку. Погода установилась прекрасная: солнце жарило вовсю. Ещё и кухня располагалась на южной стороне – там точно жарко. Мама не признавала кондиционеров, поэтому папа установил только три: два в комнатах для гостей и один в кабинете.

Кристи распахнула дверь. Тишина. До кухни удалось дойти, никого не встретив, – как в будний день. Никто не кричал, не шумел, даже в отдалении. Что произошло? Кристи пробрал озноб, и она устремилась вперёд. Её поразила чистота, будто она вернулась в былые времена, когда дом не наводняли гости. И опять ни звука.

– Ма-а-ам! – заголосила Кристи, испугавшись, что её выбросило в другую реальность. В ней она осталась одна во всём мире. – Ма-а-ам!

Тут не до приличий. Кристи затопала босыми ногами по квартире, врываясь без стука и преду-преждения. Пусто. Никого. И здесь тоже. При этом она не переставала орать, с каждым шагом повышая децибелы.

В самом отдалении – спальня родителей. Последняя комната, куда она ещё не заглянула.

– Ма-а-ам! – Кристи размазала по щекам брызнувшие слёзы.

Дверь легко поддалась. С кровати приподнялась с испуганным лицом мама.

– Что? Что случилось? – запричитала она, вытаскивая беруши.

Кристи сползала по стенке.

– Где все?

– Папа забрал мальчишек в поход на целый день. Тётя Маша сама ушла. Чтобы мы выдохнули.

Кристи нервно хихикнула:

– А чего не предупредили?

– Да это только с утра решилось. У меня голова разболелась, ты ещё спала. Вот папа всё и организовал.

Кристи захохотала. К ней потихоньку присоединилась мама. В спальне стало совсем светло, когда девочка распахнула шторы. Комната заиграла синим цветом.

– Пойдём завтракать вдвоём, как в старые добрые времена.

Мама улыбнулась:

– С удовольствием.

О, тишина на кухне – это песня. Голос мамы, позвякивание тарелок, чашек, журчание воды – звуки-то были, но они казались тишиной или божественной песней. Мама расстаралась и даже приготовила тесто для блинчиков.

– Обыкновенные? – Кристи затаила дыхание.

– Совершенно!

– С сахаром?

– Ага.

Тётя Маша не признавала сахар, поэтому исключила его из жизни. Своей и детей. А ещё не ела продукты с глютеном. Поэтому блинчиков, которые Кристи любила с детства, давно не было. «Чтобы не искушать гостей», – объясняла мама.

– Как хорошо без них!

– Скоро, дорогая, скоро.

– Наладится?

– Папа всё решит. Сейчас он взялся за дело, а значит, решение будет найдено.

Кристи, когда уже ни один блинчик в неё не лез, попросила:

– Мам, а давай поговорим. Начистоту.

Та села напротив и стянула резинку, выпуская на свободу светлые волосы, в которых, если присмотреться, уже была седина. На ней было свободное красное платье в тёмную клетку. «Одно из маминых любимых», – отметила Кристи.

– Давай. Ты выросла.

– А ты не заметила.

– Заметила, – вздохнула мама. – Сейчас. Сначала хотела продлить твоё детство, а потом столько всего навалилось, что не до тебя стало. Извини. У нас целый день впереди – спрашивай.

Разговор полился, на удивление, легко, будто вот такие посиделки с мамой были обычным делом. Ничего нового не звучало. О многом Кристи уже знала от других или додумалась сама, поэтому так вздрогнула, когда мама сказала:

– Я стала известной, но не стала свободной. Как Маша… Ты заметила, что Девочка-капитан – это про неё? Ты читала?

Кристи кивнула – она успела прочесть мамину книгу, ей даже понравилось. А мама продолжила:

– И книга, и сборник наших писем – это всё про неё! Я в Москву писала истории, которые сочиняла, потому что так просила Маша. И все считали, что я реализовалась. Все до сих пор считают.

Мама прошлась по кухне туда-сюда, а потом снова опустилась на стул, сжала кулаки. Кристи проскулила:

– Мам, не надо.

Так не хотелось, чтобы такой хороший день испортило чужое горе. Они же только что так мило болтали. «Но о больном, – поняла Кристи. – О больном. У взрослых тоже болит».

– Надо! – стукнула женщина кулаком по столу. – Я всю жизнь молчу и улыбаюсь, говоря то, что от меня ждут. У меня жизнь, о которой можно только мечтать! Пишу в своё удовольствие, много народа читает мои книги, и тоже с удовольствием. Но…

Кристи смотрела на мать со страхом.

Та усмехнулась:

– Меня никто не знает! Даже я сама. Думаешь, я не знаю, что если бы ты могла выбирать, то выбрала бы в матери тётю Машу?

Кристи вздрогнула:

– К-к-как…

За неё закончила мама:

– Как я догадалась? Мы с тобой так похожи, поэтому я не знаю про тебя наверняка, но многое чувствую. Я сама бы выбрала жизнь Маши, потому что с детства мечтала быть такой, как она! Свободной и независимой. С лёгкостью выходить из отношений, которые даже чуточку не устраивают. Взять и всё бросить, потому что ждут моря. Не смотреть на реакцию родителей и детей. Ни на кого не смотреть! Она выбрала себя и рулила своей жизнью. Лишь шальная волна смыла вместе с её мужем уверенность в том, что к её услугам весь мир.

Такой длинной речи Кристи ни разу и не слышала от матери, но та не останавливалась:

– А я думаю, что это нечестно. Как ехать на моря, то она не звала. А как проблема, то бросила троих детей на меня. Ездила, его искала. Потом похоронила. Я была