что здесь я обретаю ясность и иду к себе настоящей. Но всё только сильнее запуталось.

Две меня, две разные жизни, между которыми, казалось, существовал надёжный мост. Но это прочное сооружение оказалось сделано изо льда. А на улице капель. Он тает.

Я мечусь: на какой стороне остаться? На той, которую знают все – где можно пукать и громко сморкаться? Да, есть те, кто морщатся от отвращения, а есть те, кто смеются и остаются с тобой, несмотря на…

Или на этой, где есть только то, что во-образили обо мне вы. Идеальная девочка, которая пишет, что думает. А говорит ли, что думает?

Уверена на 100 000 %, что вы знаете ответ. Только не понимаю одного: почему вы продолжаете восхищаться мной? Ставить лайки. Читать.

Как думаете, возможно ли соединить эти две реальности? Я уже и не знаю, где я настоящая.

Я на грани, чтобы нажать кнопку delete и закончить этот путь.

Мой вам совет, не прячьтесь в Сети, ведь тогда вы попадёте в сЕти. Проявляйтесь настоящими в жизни, даже если эта настоящесть тянет плевать днями напролёт в потолок. Ведь тогда вам не будет так мучительно больно, а ещё стыдно.

Ухожу в офлайн. Даю себе месяц на принятие решения.

На чаше весов моё вам «до свидания» или «прощай».

Глава 11

Что делать? По-прежнему непонятно

А жизнь продолжалась. Цвёл апрель, сохранив остатки снега только в тени. Весенний месяц баловал первоцветами, зелёной травой и солнцем.

Тётя Маша вернулась физически, но было видно, что мыслями она с мужем, которого не нашла. Ей нужно было принимать решение, съезжать, а она не могла.

Всем хотелось отдохнуть от столь тесного соседства, но Маша и Лена будто вцепились друг в друга, как в спасательные круги, в надежде выплыть. Даже младшие понимали, что сейчас требуется потерпеть: вдруг станет лучше?

Николай, отец Кристи, уже подыскивал в их доме квартиру для Поспеловых:

– Так вы будете вместе, но какая-то граница нужна.

На соседние районы ни Маша, ни Лена не соглашались. Кристи не понимала маму, но не лезла. Она дала себе месяц тишины, и он стремительно таял. Осталось три дня до принятия обещанного решения. А она до сих пор не знала.

Катька успокоилась, вернув привычный образ звезды. Рафаэль стал ближе, они иногда болтали, но не о личном, как в тот единственный раз. Видимо, границы и маски иногда просто необходимы.

Разлаженная жизнь старалась наладиться, но это удавалось с переменным успехом.

Рафаэль не переживал по поводу Джо: он же был его неродным отцом, к нему он так и не привязался. Клод поплакал немного и стал веселиться. До сих пор переживал Винни и надеялся вместе с мамой. Но даже тётя Маша пыталась замечать жизнь: она взяла в руки кисть со стремлением запечатлеть в картинах пять счастливых лет.

А вот мама Кристи не начала писать. Ей звонили издатели с интересными предложениями, уговаривали друзья, выпрашивали продолжение поклонники, но она разводила руками:

– Не могу.

Будто вместе с Джо утонула её писательская искра. Или эта искра потухла вместе с Машиной.

Но Николай поддерживал жену, правильно считая, что она может спокойно отдыхать, ведь заработанных на книгах денег хватит надолго. К тому же он в своё время вложил часть средств в нежилые помещения, которые сейчас выгодно сдавал в аренду. Плюс два магазина с необходимыми мелочами для дома. Он открыл их лет десять назад, и они приносили стабильную прибыль. Внимательный и вдумчивый Николай успешно вёл дела: и свои, и Лены. Его сильными чертами были аналитическое мышление и умение всё просчитывать до мелочей.

События, казалось, ушли в отпуск – не происходило ничего, кроме обычного, быстро ставшего рутиной. Только дети, и большие, и маленькие, дружно ждали окончания учебного года. Кристи уже привыкла, что по квартире бродят мальчишки, перестала раздражаться на Клода, устраивать словесные дуэли с Винни и краснеть при виде Рафаэля, только иногда его по-прежнему подначивала:

– Ну как? Ёкнуло сердечко? Нашёл?

Тот бросал угрюмый взгляд – Девочка со смартфоном ушла из Сети и залегла в неведомую берлогу.

– Говорила тебе, это бесперспективно. Ты всё себе придумал. Пойдём лучше с Катькой погуляем.

И они шли как три мушкетёра. Катерина успокоилась, пережив первое разочарование в любви. Впрочем, как и Кристи. Она вообще сомневалась в своих чувствах или в чувствах Рафаэля. Как можно уверять, что он почувствовал связь с той девочкой из интернета, и при этом не чувствовать связь с ней самой? А она не раз бросала ему намёки. Надеялась, что он догадается. Она же вот, здесь. Совсем близко. Только протяни ладонь – и можно взять за руку. Она пока ещё не держалась за руку ни с одним мальчишкой. Не хотелось. А вот теперь желание возникло, но вроде уже уходит. Его разговоры о глубоком, в которых он часто ссылался на слова Девочки со смартфоном, которые крутил и так и эдак, уверяя, что у него внутри то же самое, вызывали зубную боль.

Катька тоже ничего не знала. Так казалось Кристи, поэтому слова подруги прозвучали как пощёчина:

– А ты влюблена, подруга. И молчишь.

В этот день они гуляли после уроков вдвоём. Шли по парку, как всегда, болтая обо всём и ни о чём. Пунцовые щёки выглядели красноречивее любого ответа.

Катька махнула рукой:

– Но я понимаю. И даже уважаю. Ты не хочешь перебегать мне дорогу, вот и пыжишься. Но мне ничего не светит.

– Как и мне, – фыркнула Кристи. – Зачем тогда говорить?

– А зачем молчать? Ты умеешь писать, как Девочка со смартфоном.

Кристи опять вспыхнула:

– Ты о чём?

– Пиши ему. Может, пробьёшься через этот надуманный идеал.

Кристи обмякла от облегчения. На миг показалось, что Катька и про эту часть её жизни догадалась.

Подруга тараторила:

– Заведи блог, но только под настоящим именем, чтобы выгодно отличаться. Может, тоже раскрутишься. А хочешь, вместе начнём?

Кристи хмыкнула:

– И о чём будем писать?

– О любви.

– Конечно, мы в этом вопросе суперопытные. Влюбились в смазливого красавчика только потому, что он загорелый, ведёт необычную жизнь, точнее, вёл. А ещё высокий.

Катька засмеялась:

– Облажались!

А Кристи подумала: «Просто он не такой, как другие. Совсем не такой».

Катька тоже погрустнела:

– Ты видела его глаза?

Кристи лишь фыркнула.

– А замечала, какие они взрослые? Будто он столько повидал в жизни.

Кристи отвернулась. Она замечала и проваливалась в эту глубину, в которой словно скрывались многие века. А ещё усталость и горечь, хотя при этом в