и самой Кристине нравилось, что она единственная в семье. А теперь…

Вещи, раскиданные где ни попадя. Даже грязные носки мальчишек каким-то чудесным образом забирались к ней под кровать.

Крики, от которых закладывало уши.

Споры, которые невозможно решить. Столько усилий нужно было приложить, чтобы погасить начавшийся, но моментально вспыхивал следующий. Очень громко выясняли отношения Винсент с Клодом, чуть потише – Рафаэль с Винсентом.

Еда, которая стремительно исчезала, несмотря на вечно несущееся «фу» или «я это не ем». При этом сладости пропадали даже из мест, где их нельзя было найти. Мелкие, шныряющие везде. Клод, к примеру, до сих пор не научился стучаться, прежде чем влететь к Кристине в комнату. Слава замкам, она всё чаще держала дверь закрытой.

Потом, правда, этот проныра подобрал ключ, но проблему решил папа, который врезал задвижку. С её помощью легко было запираться изнутри, так что проникнуть в комнату без силы или волшебства стало невозможно.

А ноющий Винни. Стоило только сесть с ним за уроки, как тут же начиналось: «Ой, я голодный», «Ох, я замёрз», «Голова болит… или живот». Тысячи причин, через которые, чтобы впихнуть в этого обормота невпихуемое, приходилось продираться именно Кристи.

После очередного взбрыка она сказала: «Нет». Пробовала и раньше, но в этот раз оно прозвучало так:

– НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!

Повторенное пару десятков раз слово наконец-то возымело действие. И был нанят репетитор.

Репетитор! Кристи до сих была в шоке. Родители об этом не подумали! Как её нагрузить – подумали, а вот о постороннем человеке – нет.

Видать, её «нет» были слишком тихими. Никто их не слышит, даже Катерина.

Не успела Кристи домой вернуться, как та начала насиловать телефон. Звонок за звонком.

Кристи на сто пятидесятый раз подняла и заорала в трубку:

– Я НЕ ХОЧУ РАЗГОВАРИВАТЬ!!!

Получилось громко и отрезвляюще – на том конце раздались гудки.

– Класс! – прокричал за дверью Клод. – Знатно орёшь.

А Кристи уже сидела на кровати, обхватив колени руками и чувствовала, что пылает. Так ведь нельзя вести себя с людьми, даже с теми, кто осточертел.

Постучалась мама. На ещё одно громкое «нет» сил не хватило.

– Дорогая, я понимаю, как тебе тяжело.

«Ага, – промолчала Кристи. – Наконец-то вспомнила, что дочь есть».

– И мне тяжело.

«Тоже "нет" не умеет говорить. Это у нас семейное. Вешает на себя». – Кристи заметила, какое у мамы усталое лицо.

– Трудно с мальчишками! Ты же помнишь, какими в детстве были Веня и Сеня?!

Кристи не удержалась:

– Они и сейчас о-го-го!

Мама покраснела:

– Ну, деятельность у них такая.

– Троллить окружающих, – хмыкнула Кристи.

Её дяди были блогерами-пранкерами, они снимали людей, попадающих в неприятные ситуации. То есть дяди сами им эти ситуации создавали, а потом прикалывались над ними. Аудитория ржала. Потерпевшие в обиде не оставались – деньги им доставались знатные. Но маме всё равно такое родство было не по душе, и она публично никогда не упоминала братьев, как и им было запрещено упоминать её. «А то я про вас книгу напишу! Мемуары!» – давным-давно пригрозила мама, и угроза, как ни странно, подействовала. Мама с братьями общалась по минимуму, а встречалась раз в год на дне рождения отца.

– У мальчиков другие энергии, чем у девочек. То, что им смешно, нас бесит. Плюс у них завод не кончается, а в уме творится непонятно что. Вот я и слежу, чтобы чего не случилось.

Кристи опять хмыкнула:

– Чтобы они выжили!

– И это тоже. Баба Вера в пору моего детства всё время уставшей была. На меня её не хватало. Но с мальчишками всегда так. Как же я хотела девочку! Одну, как в семье у Маши.

Кристи ухмыльнулась:

– А Маша хотела много мальчишек, как у тебя.

– Не знаю, – пожала мама плечами. – Потерпи ещё немного, пожалуйста.

– Сколько?

– Максимум – до лета. Тогда отправим тебя к бабе Вере или в лагерь. Сама выбирай. Но, надеюсь, всё решится раньше.

– Ты веришь, что его найдут? – спросила Кристи мамину спину. Крики, стоявшие в квартире, явно требовали немедленного участия.

Она лишь отрицательно покачала головой.

Кристи, оставшись одна и заперев дверь, покрутила телефон. А потом со вздохом нажала на имя Катерины.

Глава 9

Близкие или далёкие?

Теперь Катька не снимала сто пятьдесят раз, но наконец-то ответила:

– Я слишком надоедливая, думаешь? – Она, по обыкновению, не стала ждать, что скажет Кристи.

– Иногда мне с тобой не хватает себя, – шепнула в ответ та.

– Э-э-эх, – простонала Катька. – Всегда я так. Звезда, которая слепит всех и не замечает других. Давай погуляем?

Кристи без раздумий согласилась. В квартире развернулись боевые действия, и хотелось сбежать. Шум, гвалт, далёкие близкие люди – как же это надоело!

– Только, чур, говорю я!

– Давай по очереди, – предложила Катька. – Мне тоже нужно кое-что сказать, если, конечно, захочешь слушать.

Солнце уже скрылось, сильно подморозило, но то тут, то там куртки распахивались, а шапки съезжали набок. Хотелось свободы от надоевших слоёв одежды. Хотелось долгих прогулок, чтобы не мёрзли руки, ноги и можно было сидеть, глядя в небо или друг на друга. Пока же Кристи с Катькой глядели под ноги: снег норовил забежать в ботинки. Только зазеваешься – раздавалось бурное «хлюп», и иногда казалось, что носок всё же встретился с талым снегом. Но гулять по людным местам не хотелось ни Кристи, ни, на удивление, Катьке. Первая обычно молчала и слушала других, а Катька же звездила – не до душевных разговоров о сокровенном.

– Я тебя слушаю. – Катька после затянувшегося молчания кивнула подруге.

– А я молчу, – скривилась Кристи. – Слушай тишину.

– Ты хочешь помолчать?

Кристи помотала головой. Говорить нестерпимо хотелось, до боли в пальцах, ведь чтоб понять, что её гложет, ей нужно было говорить, но письменно. И тут девочку осенило:

– А давай письма друг другу будем писать, как Маша с Леночкой!

Катька фыркнула:

– Фу-у-у, прошлый век.

– А мы будем в чате! Заведём отдельный чат и там будем по очереди: ты – я, я – ты.

Катька замотала головой:

– Ты же знаешь, когда мне надо написать, у меня все слова теряются – одно мучение. Я забуду, что хотела сказать. Я тебе так всё расскажу, не таясь! Спрашивай!

Кристи сникла и сглотнула:

– Ты спрашивай. Я так не умею.

Катька воодушевилась:

– Что с тобой стряслось? Ты какая-то странная стала.

– Ты мною не интересовалась в последнее время, а тут на тебе. Изменилась!

– Ты хочешь или не хочешь со мной общаться? Точнее, дружить? – в лоб спросила Катька.

– Варианты ответов?