Ленка Машку обогнала по всем параметрам. Маме от этого крышу сносит, особенно из-за первой любви. Она же сначала Машкиной была, а теперь Леночкина. И вот теперь у мамы полный крах, её накрывает, но она делает вид, что всё норм, чтобы малых не грузить. А тут ещё неприятности одна за другой подваливают.

– Что ещё случилось? – ахнула Кристи.

– Не сейчас. Мы ещё плавали. У бабушки Насти инсульт был, а мама не приехала. Джо не повёз, отговорил. Дедушка с тех пор с нами не общается.

– О-о-ох. – Девочки, как по команде, закрыли лица руками.

А Рафаэль чеканил дальше:

– И вот с этим всем мы заявляемся к вам, как в последнее пристанище. Я не гоню на их дружбу – они, сто процентов, подруги, тут без вопросов. Но проблем реально навалом. А ещё есть дядя Коля – с ним тётя Лена как за каменной стеной. У него всё по полочкам, всё рассчитано, а она спокойно творит в своё удовольствие, не парясь о бытовухе, счетах и прочей рутине. И мама всё это наблюдает. Вот её жалостью к себе и накрыло. Впала в состояние жертвы.

Катька ахнула:

– Ты так умно говоришь.

– Я много изучал эти вопросы.

– И рано повзрослел, – добавила Кристи, понимая, откуда у него в глазах эта глубина и грусть.

– Пришлось. Если кто-то верит в чудеса, то это не я.

– А я думала, у меня жизнь тяжёлая. Твоей завидовала. – Кристи рывком подняла чашку и хлебнула остывший чай.

Рафаэль опять зло бросил:

– А я – твоей. Поэтому детей и не посвя-щают во взрослые дела. Им всё это трудно вынести, а ещё труднее – разобраться, понять. Ну, сказал я тебе. – Рафаэль говорил только с Кристи. – И что? Тебе полегчало?

– Мне не должно было полегчать. – Кристи засунула в рот печенье и, не стесняясь, говорила с набитым ртом.

– Взрослые скрывают проблемы не потому, что не доверяют или считают мелкотнёй, а потому что всеми силами хотят продлить беззаботность детства. – Рафаэль смотрел на Кристи в упор, не отводя тяжёлого взгляда тёмных глаз.

Даже Катька от этого сникла и замолчала. Она отошла к окну и смотрела, как утихает гроза, оставляя после себя реки на асфальте. Без резиновых сапог на улице нечего делать.

Говорили только Кристи с Рафаэлем.

– И упускают момент, когда детство заканчивается без их участия, – вздохнула Кристи.

– Да, я вижу, что твоё закончилось.

– Ещё до вас, – фыркнула девочка. – Не думай, что вы причина. Просто вы добавили в мою бочку дёготь, а не мёд. Я надеялась с вами развеяться…

– Я просто пытаюсь продлить их детство. – Рафаэль кивнул в сторону комнаты, где раздавался мальчишеский смех.

– Ты поэтому таким смурным к нам заявился? Букой бучным? – наконец-то задала Кристи давно мучивший её вопрос.

Рафаэль процедил:

– За эти пять лет многое поменялось.

– Ты просто вырос, и неведение детских лет закончилось.

– А мама, по-моему, так и не выросла. Всё ищет свою свободу.

– Найдёт? – не удержалась Катька.

Рафаэль пожал плечами:

– Кто знает… Ещё вопросы есть? Чтобы раз и навсегда всё решить. Более эту тему поднимать не буду.

– А кого любил Колька, когда Маша уехала? – Катька знала книгу почти наизусть.

– Не знаю. Машей он точно восхищался, боготворил. Это по письмам видно.

– Мама показывала? – ахнула Кристи.

– Сам нашёл. Письма между ней и Леночкой читает весь мир, а эти она хранила для себя.

Кристи тяжко вздохнула, но закончить разговор не смогла. Больше не будет шанса унять мучившую её недосказанность. Обычно она слушала, что говорят другие, а сейчас вцепилась как клещ, насильно вытаскивая информацию.

– А что ещё тётя Маша не может простить?

– Что в историях, которые сделали тётю Лену знаменитой, главная героиня она, а все гонорары идут не ей. Но это сейчас. Раньше она радовалась этому, когда картины хорошо продавались. Горе меняет человека до неузнаваемости.

– И закаляет. Потом и не узнаешь маму, так изменится, – подбодрила парня Катька.

– Мне сейчас жить. Поэтому и близка Девочка со смартфоном, давайте начистоту. Вы не понимаете, как можно испытывать чувства на расстоянии. Ты даже блог завела. Чтобы меня переключить, правильно я понимаю?

Кристи вспыхнула.

– Неужели влюбилась? – Глаза Рафаэля смотрели зло. Личная трагедия и в нём обострила худшие черты.

Кристи вскочила. Её заслонила собой Катька.

– Хочешь выгодно отличаться тем, что не прячешься? – продолжил Рафаэль.

– Хочу просто писать! – закричала Кристи.

– Зачем ссылки всем слать? – усмехнулся Рафаэль, вставая.

Из коридора он свистнул братьям. Те сразу же прилетели. Этот свист они знали как крайнюю меру, после которой слушаться нужно было моментально.

Дверь захлопнулась. Кристи зарыдала. Её обняла уже давно плачущая Катька.

Глава 13

Ау! Где все?!

Пост в блоге

Я писала здесь много умного. То, чем жила, во что верила, что пыталась найти.

И всё потеряла. На мелкие осколки разбилось что-то внутри, и теперь там оглушительно пусто.

Даже слёз не осталось. Но я собираюсь восстать из пепла, как феникс. Только основу сделаю другой.

Не слова других.

Не их ожидания.

Не чужие мечты.

Не пути, по которым уже кто-то ходил.

А только своё. Своя дорога.

Пока всё скрыто во тьме, которая окутала по полной. Но я не сдвинусь с места, пока не увижу свою тропу. Только по ней. Сама. Мне не нужна чья-либо компания.

Я хочу идти по тропе одна. И хочу, чтобы каждый делал то же самое, а не брал с меня пример, вдохновляясь очередным постом.

Больше меня здесь не будет. Я удаляю пароль от аккаунта. Наизусть его не знаю.

Почему?

Потому что хочу, чтобы вы нашли свой путь, а не восторгались моим. Из дневника это место превратилось в трибуну, с которой я вещаю для многих. А я лишь хотела писать для себя.

Спасибо, что оставались со мной. Это для меня очень неожиданно. Не могу сказать, что было приятно. Не было. Но блог стал моей точкой роста. И сейчас я его переросла.

Поэтому выхожу в офлайн, к людям, которые знают меня по имени. К людям, которым я смотрю в глаза. Которые любят и ненавидят меня.

Ау, все! Присмотритесь! Среди вас полно настоящих девочек, которых вы не разглядели. За смартфоном кроется огромный мир, требующий познания. А для этого надо лишь немного побыть не в себе.

Вот я и выхожу из себя. Не для того, чтобы поорать, а чтобы познакомиться с теми, кто рядом. Оказалось, как они не знают меня, я не знаю их. Совсем не знаю их