из лёгких. Но главное — он услышал треск. Спинка! Старое кресло не выдержало.

Максим обмяк, закрыл глаза.

Пусть думают, что оглушён.

Руки работали незаметно, расшатывая ослабевшие путы.

— Ой, а что случилось? — удовлетворённо хмыкнул тощий. — Нечего добавить больше?

Он наклонился, чтобы поднять кресло. Перегар забивал дыхание. Максим видел пульсирующую вену на шее — так близко, так доступно.

Верёвка поддалась.

Движение вышло инстинктивным, отработанным на охоте с отцом. Только там была дичь, а здесь... Левая рука — захват за плечо, правая выхватывает нож. Лезвие входит под рёбра, поворот кисти — как учили, чтобы наверняка.

Горячее. Мокрое. Металлический запах крови перебил перегар.

Тощий охнул. В его глазах — удивление, непонимание. Руки потянулись к животу, нащупали рукоять ножа.

— Ты... — пузырь крови лопнул на губах. — Ты что, сучонок...

Максим дёрнул нож на себя, высвобождая. Фонтан крови окатил руку, горячий, липкий. Тощий осел на колени, хватая ртом воздух. Из раны хлестало с каждым ударом сердца.

Секунда заморозки. Все смотрели, не веря. Потом...

— Вали урода! — заорал толстый.

Второй бросился на Максима. Получил ножом по руке. Лезвие прошло по предплечью, оставляя глубокую борозду. Взвыл, отшатнулся. Максим подхватил остатки кресла, ударил. Дерево хрустнуло о череп. Мужчина рухнул.

Третий попятился к двери. Максим метнул в него обломок спинки, попал в колено. Тот споткнулся, упал. Два быстрых шага — удар ногой. Тело обмякло.

Толстый пытался добраться до двери, скуля от страха. Максим нагнал его в два прыжка. Удар рукоятью ножа по затылку. Ещё один. И ещё. Пока тот не перестал двигаться.

Тишина.

Только хрипы умирающего тощего. Он лежал в луже собственной крови, пальцы скребли по полу. Глаза искали что-то, кого-то. Может, Бога. Может, прощения.

Максим смотрел на свои руки. Красные. Липкие. Под ногтями забилась кровь, густая, тёмная. Кровь человека, которого он убил.

Я убил человека.

Мысль пришла отстранённо, будто со стороны. Не чудовище. Не бандита с большой дороги. Просто человека. Пьяного, отчаявшегося, но человека.

— Макс! — крик Артёма вернул в реальность.

Артём смотрел на него широко раскрытыми глазами. В них — страх, шок, но и что-то ещё. Облегчение?

Максим бросился к нему, перерезал верёвки. Артём пошатнулся, Максим подхватил его.

— Ты... ты в порядке? — голос Артёма дрожал.

— Нужно уходить. Слышишь?

Снаружи — голоса, топот сапог. Военные.

Артём пришёл в себя. Бросился к столу, начал сгребать их вещи обратно в рюкзаки. Двигался быстро, чётко. Тоже научился отключать эмоции, когда надо.

— Всё собрал?

— Да. Макс, твои руки...

— Потом!

Дверь подъезда хлопнула. Голоса стали громче.

— Проверить все квартиры! Живо!

Максим схватил рюкзак, потом посмотрел на окно. Заколочено тяп-ляп, доски старые.

— Сюда!

Взялись двумя руками. Поддалось. Солнце ударило в глаза: ослепительное, жестокое. Жара +45°C обрушилась, как стена.

— Бежим!

Артём хромал. Нога пострадала от пинков. Максим подхватил его под руку, потащил вперёд. За спиной.

— Стой! Стоять, мать твою! Стрелять буду!

Свернули за угол. И увидели траншею.

***

Яма тянулась вдоль дороги, полтора метра глубиной, метров тридцать длиной. Массовое захоронение, приготовленное для кремации. Десятки тел, сваленных как попало. Мужчины, женщины, дети. Все вперемешку, все равны в смерти.

Густой запах ударил, словно кулак в живот. Артём отшатнулся, зажимая рот рукой.

— Я не могу... Макс, я не полезу туда!

— Можешь. Давай!

Сзади — топот, крики. Всё ближе.

Максим первым прыгнул в яму. Ноги провалились между телами, что-то мягкое лопнуло под весом. Липкая жижа брызнула на штаны. Он протянул руки Артёму.

— Прыгай! Быстро!

Артём закрыл глаза и прыгнул. Максим поймал его, прижал к себе. Младший брат дрожал всем телом, вцепившись в его майку.

— Тихо, тихо, — шептал Максим. — Я рядом. Я с тобой.

Легли между трупами. Холодная плоть с одной стороны, разлагающаяся — с другой. Мухи поднялись тучей, жужжа, лезли в нос, в рот. Личинки копошились везде — Максим чувствовал их на коже, в волосах.

Не думать. Не чувствовать. Просто лежать.

Наверху затопали.

— Где они, бляха?

— Может, на следующую улицу свернули?

— А может, в той вонючей яме?

Максим напрягся. Артём вжался в него сильнее.

— Ты что, спятил? Кто туда полезет? Да там же... воняет!

— Точно. Пошли, обойдём квартал.

Шаги удалились. Максим считал секунды. Сто двадцать. Двести. Триста.

— Можно, — сказал тихо.

Выбрались. Оба упали на колени, их выворачивало. Долго, мучительно. Желудок сводило спазмами, даже когда уже нечем было рвать. Отползли в тень заброшенного киоска.

Максим смотрел на свои руки. Кровь убитого смешалась с трупной жижей, превратилась в бурую корку под ногтями. Пытался оттереть о штаны. Бесполезно.

— Макс... — Артём сидел рядом, обхватив колени. — Ты убил этих людей.

— Да...

— Как ты? Что чувствуешь?

Максим задумался. Что он чувствует? Где та буря эмоций, о которой писали в книгах?

— Ничего, — сказал честно. — Пустоту. Это плохо?

Артём долго молчал. Потом обнял брата, не обращая внимания на вонь и грязь.

— Не знаю... Ты спас меня. Спасибо.

— Ты же мой брат, Тём. Семья превыше всего.

— Нужно идти, — сказал Максим, отгоняя мысли. — До темноты далеко, нам нужно добраться до Тайгинской.

Поднялись. Артём морщился. Нога болела сильнее. Максим нашёл обломок доски, соорудил импровизированный костыль.

— Опирайся на меня.

— Я справлюсь.

— Знаю. Но опирайся всё равно.

И они пошли. Два брата, воняющие смертью и кровью. Под солнцем, которое выжигало последние остатки старого мира.

***

Путь до стоянки занял остаток дня. Солнце забирало последние силы. Асфальт превращался в вязкую массу.

Артём хромал всё сильнее. На привале Максим осмотрел его ногу: синяк расползся по всей икре. Разорвал майку, сделал повязку.

— Больно?

— Нормально. — Артём морщился. — Макс... а если все машины дохлые?

— Не бойся. Найдём.

От них шарахались даже бродячие псы: запах смерти отпугивал всё живое.

К вечеру добрались до автобазы. Ворота открыты, охрана исчезла. Армейские грузовики стояли в ряд под слоем пыли.

— Вот они, — выдохнул Артём. — Красавцы.

Начали с ближайшего ЗИЛ-131. Максим открыл капот. Всё вроде на месте. Проверил масло: густое, но не критично. Сел за руль, повернул ключ.

Тишина.

Аккумулятор мёртв. Как и следовало ожидать.

Второй грузовик. То же самое. Третий. Четвёртый. Пятый.

— Всё, — Артём сел прямо на землю, обхватив голову руками. — Мы