Наконец, после нескольких часов боя, поляки вновь отступили, их ряды таяли в ночи и начинающийся метели, оставляя за собой тела и оружие. Крепость снова выстояла.

- Семен! – заорал стрелецкий десятник товарищу. Утро выдалось студеным и мрачным.

- Ась! – отозвался тот, не отрывая взгляда из-за стены.

- Сходи до сотника, ну явно же ляхи что-то мутят!

- Да сам вижу. Погоди! – Семен смотрел как в стороне небольшого леска суетятся немцы и прочие из охочего полка. Грузят чем-то телегу. Были видны пики. – Думаешь на приступ пойдут? Такими силами?

Справа у башни что была ближе к иссушенному литвинами пруду громыхнуло. Нет-нет, да и шли ляхи небольшими силами вперед. Прощупывали, испытывали внимательность защитников русской крепости.

- Пойдут или не пойдут, не нашего ума дело. А доложить обязаны, а то головы наши воевода смахнет аки кочаны капустные. – десятник отхлебнул горячий травяной отвар, что не давал ночью уснуть и придавал бодрость.

Семен кряхтя распрямился:

- За ружжем последи.

- Нет, литвинам продам за понюх табаку.

-Так ты ж не увлекаешься.

- Начну по такому случаю. Иди уже! – махнул рукой десятник.

День после отбитой осады выдался относительно тихий. Ляхи крупными силами на приступ не шли. Воды и еды хватало всем. Благодать одна.

- Ты, Серго, что на молитве не был? – увещевал старый казак.

- Не могу в бою каяться, просить, да Господа тревожить. – потянулся Серго. – После чин по чину исповедуюсь и покаюсь. Когда тяжесть душ погубленных ляхов давить станет.

- Балбес ты был, балбес ты и остался. – улыбнулся в усы казак и перекрестил командира. – Ей Богу говорю.

Серго спал совсем немного и успел заметить, что воевода и вовсе глаз не сомкнул, ходил все по стенам крепости, проверял посты, смотрел повреждения от польских ядер, распоряжался у котлов с варевом и питьем из талого снега. Переживал Иван, чувствовал, что так просто как вчера дальше не будет.

- Как казачки? Все ли хорошо?

- Да что с ними будет за день-то? – удивился старик. – О тебе песни слагают, как первый из крепости вышел и всех одолел. А сейчас у котлов ошиваются. Вечно голодные. Но ведут себя пристойно.

Шапран засмеялся:

- В осаде самое главное с утра поесть. Кто знает, удастся ли потом.

- Какой поп, такая и паства. – махнул рукой старик и пошел к спуску со стены.

К вечеру с запада пришел колючий ветер, завьюжило. Сначала тихо, как неведомая тень, окутывая землю легким, почти незаметным, белым покрывалом. Степь за стенами, привычно встречающая холодные ветры, вдруг замерла в ожидании. Ветер, словно забытый скифский дух, начал набирать силу, и вскоре разразилась настоящая буря. Снежинки, как искрящиеся жемчужины, закружились в танце, создавая вихри, которые уносили в бескрайние дали. Ветер завывал, напоминая о давно забытых печалях, о том, как в жизни порой все меняется в одно мгновение. Степь, погруженная в сон, в забытье, превращалось в пушистую шубу на плечах польской пани. Лошади, стоящие внизу крепости под навесом, словно статуи, укрытые попонами, их мерное дыхание образовывало облачка, которые таяли в морозном воздухе. Снег заполнил все трещины и углубления, словно пытался скрыть все следы жизни, оставленные людьми и животными. Время тянулось медленно, как будто сама природа замерла в этом белом плену. Вьюга, разрастаясь, превращала степь в белоснежное царство, где не было ни звука, ни движения. Стрельцы со свечными фонарями всматривались во тьму, там, где было скрыто литовское войско. Лишь время от времени раздавался треск деревьев, скрип снега под ногами на крепостной стене, и в этом звуке слышалась печаль осажденного города.

Казак Калина шумно втянул ноздрями воздух. На русой с рыженой бороде его путались крупные хлопья снега. Ветер, проносящийся по полям, приносил с собой запах дыма и горечи

Калина повернулся в сторону дыма и обмер. Через метель было видно, что одна из крепостных башен Рославля, возвышавшаяся над окрестностями, охвачена пламенем, чьи языки поднимаются все выше.

- Пожар! – взревел казак. – Воды к восточной стене!

Лики пылающего дерева, сотворенные из вековых дубов, трещали, словно кричали о помощи, а языки пламени, с яркой жаждой, стремились в небо, оставляя за собой черный след при тусклом свете факелов.

Литовский отряд, у башни, с нетерпением ждал, когда огонь сделает свое дело. Взоры ляхов, полные ненависти и жажды победы, были устремлены к горящему символу русской силы. Они знали, что этот день может стать решающим в их борьбе за крепость.

Загрохотали выстрелы. Задвигались в метели фигуры с ведрами. Русские стрельцы, собравшиеся в плотные ряды, не собирались сдаваться и встречали охочий полк стройным залпом из пищалей. Они с ненавистью смотрели на своих врагов, готовые отразить любую атаку.

Пламя бушевало, поглощая древние бревна, которые когда-то были частью надежной крепости. Дым клубился над башней, делая воздух тяжелым и насыщенным смолами. Стрельцы, осознавая, что времени остается все меньше, бросались к ведрам с водой, которые были выставлены вдоль стены. Их руки, покрытые грязью, пеплом и потом, неустанно трудились, пытаясь сбить пламя, но огонь, как будто оживший, с каждым мгновением становился все более неумолимым.

Калина неустанно принимал ведро с водой и плескал в разбушевавшееся пламя. Казаки работали слаженно, как механизм. Ведро на считанные мгновения преодолевало большое расстояние из рук в руки.

Вдруг раздался глухой звук — это было эхо выстрелов, раздававшихся из-за стен. Польский полк, воспользовавшись моментом, начал стрелять по стрельцам, которые пытались потушить огонь. Пули свистели над головами, и каждый выстрел мог стать последним. В доски воткнулось пару стрел. Русские, не обращая внимания на опасность, продолжали свою работу, зная, что их жизнь и судьба крепости зависят от того, смогут ли они остановить пламя.

Серго с двумя десятками казаков был на стене и стрелял в темные тени у башни. Сквозь гул сражения у башни донеслись редкие выстрелы пушек с литовской стороны.

- Добрая ночка! – сжал зубы Шапран, выцеливая очередного противника.

В воздухе витало отчаяние и решимость. Литовцы, видя, как их враги сражаются с огнем, начали приближаться к стенам крепости. Они знали, что если удастся взять башню, то и вся крепость станет легкой добычей. Но русские воины, собравшись в кулак, не собирались сдаваться. Они открыли ответный огонь, сражение разгорелось с новой силой. С крепостной стены ударила пушка.

Летели пули, разрывая воздух, и каждый выстрел мог стать решающим. Стальные шлемы