на бастионе, подобно скале среди бушующего шторма, вдохновляя ратников своей невозмутимостью. Впрочем, его собственное укрепление было такой же скалой, единственно отразившей натиск черкасов… Окровавленные руки стрельцов дрожали от усталости и напряжения, покуда те забивали порох и пули в стволы пищалей – но все одно ратники спешили перезарядить оружие, воспользовавшись крошечной передышкой. Опытные воины, они не потратили много времени на перезарядку – и когда по лестницам вновь принялись карабкаться казаки, гонимые своими ватажниками, московские ратники были готовы к стрельбе.

- По левую руку становись! Прикладывайся… Полку крой!

Веря в своих стрельцов и десятника Тимофея Кольцо, поставленного старшим на соседнем бастионе, Василий Семенович решился помощь солдатам майора Березникова – чье укрепление уже захватил лютый рукопашный бой. Мушкетеры-то из солдат стрелки неплохие, но в ближней схватке стрельцам всяко уступят – пикинеры же без копья и привычного им строя так вообще теряются…

- По лестницам – пали!!!

Залп!

- Перезаряжай!!!

Дым рассеялся не сразу – но как рассеялся, голова ясно увидел, что поток карабкающихся по лестницам мятежников хоть и прервался на некоторое время, но подкрепление к казакам вновь поспешает… Хотя кажется, что защитники бастиона сумели чуть потеснить штурмующих к брустверной стенке!

- Прикладывайся братцы, полку крой… Пали!!!

На сей раз стрельцы, как кажется, справились с перезарядкой даже быстрее – да и сам голова не пренебрег пищалью, так же спешно зарядив оброненный кем-то из ратников мушкет… Залп! Тяжело ткнулся приклад в плечо – а бастион вновь затянуло дымом.

Сквозь который послышался отчаянный вопль Федота Шматова, первого десятника сотни:

- Не сдюжим, голова! Прут, валом прут!

- Сдюжим! Сабельки наголо, братцы!!!

Бердыши хороши, покуда рубишь секирой тех, кто по лестнице к стене поднимается – но коли враг уже поднялся, то в узком пространстве бастиона топором не намашешься… Василий Семенович первым ринулся на поднявшихся казаков – и сабля его закрутила в воздухе грозно свистящую восьмерку. Клинок сотника словно бы ожил – разя воздух и вражью плоть столь стремительно, словно атакующая гадюка! Хотя на самом деле верный кылыч стал лишь продолжение его руки… Каждое движение Палицына было точным и уверенным – в нем не было ни страха, ни лишней торопливости. В возрасте Василия Семеновича – в возрасте, когда многие его товарищи уже легли в землю или выбились в приказные головы – немолодой воин все еще оставался грозной силой на поле боя!

Первый мятежник, рослый черкас со свирепо перекошенным лицом, бросился на сотника с яростным криком, словно надеясь его напугать… Ветерана смоленской войны?! Василий Семенович сделал шаг в сторону, уклоняясь от удара – а в следующий миг его сабля молнией вспорола воздух навстречу ворогу! Лезвие ее встретилось с боком противника – мгновением спустя скрючившегося и поникшего наземь…

Еще двое черкасов бросились на Палицына от брустверной стенки, пытаясь окружить его с двух сторон. Но за сотником очертя голову ринулись в бой стрельцы, ведомые своим вождем – а сам голова успел скакнуть вправо так, чтобы прямо перед оказался лишь один из ворогов… На второго тотчас обрушился кто-то из ратников – кто именно, Василий Семенович не разглядел. Но третий казак чуть промедлил с ударом, отвлекшись на товарища – а после рубанул хоть и с силой, но совсем без сноровки.

А чему удивляться? Что Выговский, что Юрко Хмельницкий оказачивают простых крестьян – с угрозой, что отдадут их дома и близких татарам, коли очередная местность не выставит «полка». Да и сами землепашцы вроде и не против записаться в казаки – коль вернуться паны-ляхи, так не должны же свободного «казака» вновь в холопы перевести! Подзабыли, что именно с этого как раз и начиналось большинство казачьих восстаний… Да и потом, как не крестьянину не назовись – хоть казаком, хоть сразу шляхтичем и крылатым гусаром! – так ведь лучше он от того воевать не станет…

Сотник без труда парировал вражий выпад – и его сабля тотчас скользнула по лезвию вражеского оружию, направляя казачий клинок, а затем резко вверх! Да с такой силой, что явно чужой кылыч черкаса взлетел в воздух, отправившись за брустверную стенку! А следом полетел вниз и недавний крестьянин, коего Палицын пожалел – тот лишь зарядил гардой сабли по челюсти мятежника так, что голову незадачливого «казака» мотнуло в сторону, а сам он рухнул спиной на парапет… Да так через него и перевалился.

Стрельцы навалились на черкасов с такой неудержимой силой, что в считанные мгновения очистили укрепление от тех, кто уже успел прорваться. Атака на бастион Палицына вновь приостановилась, даруя заметно уставшим ратникам передышку – а сотнику еще и время осмотреться по сторонам… Более всего голова переживал за бастион Федота Шматова – но опытные стрельцы не сплоховали, отстояли земляную крепость рубящими ударами двуручных секир! Атака на этот бастион – между прочим, наравне с укреплением самого Палицына и Березникова стоящего по центру, на самом острие вражеского удара! – также захлебнулась…

Ну а майор собрал на своем укрепление небольшой резерв из опытных мушкетеров, раздав последним имеющиеся в запасе самопалы – и крайне грамотно воспользовался небольшой передышкой, что подарили его солдатам стрельцы Палицына. Бросив мушкетеров с пистолями в сечу в момент контратаки, он также очистил собственный бастион от врага – и на этом наступательный порыв черкасов окончательно иссяк.

Порой – даже когда силы неравны! – побеждает тот, кто более всего хочет победить. За спинами верных присяге ратников были женки и дети русских мещан да сохранивших верность царю малороссов… За ними была собственная жизнь (от победивших пощады не жди!) – и решимость стоять до конца. Пусть даже умереть – но стоять до конца… У изменивших же черкасов такой стойкости не было; их вдохновляла собственная многочисленность и успешность первых действий, когда весь город пал в их руки! Казалось, что приложи еще небольшое усилие – и они без труда захватят небольшой замок с заросшим рвом, малым числом пушек и не шибко великим гарнизоном. Один к шести – разве был у русских шанс выстоять?

Но уперлись, выстояли – а когда число павших черкасов сравнялось с собственной численность защитников гарнизона, мятежники дрогнули, пали духом… И покатились назад – что важно, по приказу Березникова в спины казакам не били, словно намекая: отступитесь!

…Солнце медленно опускалось за горизонт – а его последние лучи, окрасив небо в пурпурные и золотистые оттенки, словно прощались с павшими. В воздухе витал запах крови и пороха, смешиваясь с ароматом вновь