я искренне восхищаюсь вашим бескорыстным служением городу, вы только и говорите, что о прессе и деньгах.

– В этом и заключается наша работа, – возразила миссис Андерсон.

– У нас маленький город, миссис Андерсон. Мы сражаемся за все, что у нас есть, и этим гордимся. Но одно из преимуществ такого города состоит в том, что все друг друга знают. Если вы говорите о школе, то все понимают, что речь идет о мистере Хартвелле, с которым вы вместе выросли. То же самое касается, например, парковки перед «Трещоткой». Вы обсуждаете не просто последствия для дорожного движения, а лично Агнес. Мы не безликие манекены, и Себастьян тоже. Вы знали и любили наших отцов. Поскольку для меня это сугубо личный вопрос, касающийся моей семьи, я больше здесь не работаю. Об этом не может быть и речи. Считайте это заявлением об увольнении.

Я развернулась на каблуках и сосредоточилась на том, чтобы не испортить свой выход, растянувшись на полу. Когда я проходила мимо Грега, тот улыбнулся и одобрительно кивнул.

– Если ты сейчас выйдешь через эту дверь, город не оплатит твою стажировку в Лондоне, – пригрозил мэр Дэвис.

У меня оборвалось сердце, однако предупреждение лишь подтвердило правильность моего выбора.

– Когда я выйду через эту дверь, мне не понадобится стажировка, чтобы учиться управлять городом. Можете заниматься этим сами.

Я сглотнула горечь от потери маленькой частички своей мечты и вышла за дверь, не желая иметь ничего общего с этими самодовольными уродами.

Глава седьмая

Бэш

Звуки ударов эхом отдавались от стены спортзала на нижнем этаже клуба для мальчиков. Как ни странно, это дурацкое прозвище прижилось.

Я вкладывал все силы в каждый удар, раскачивая двухпудовую грушу, молотя по ней кулаками. Да пошли они со своими разрешениями! Я не нуждаюсь в их одобрении. Земля, где погибли наши отцы, теперь моя, и я могу делать с ней все что захочу. Да мне принадлежит половина этого гребаного города, если посчитать все, что я подарил и вложил.

Я прекрасно обойдусь без них.

Это я им нужен. Всем. Всем, кроме Эмерсон.

Я из последних сил ударил по груше, тщетно пытаясь выплеснуть накопившуюся злость и досаду. Я лупил по бедному снаряду уже полчаса, а злость все не уходила.

– Может, хочешь поговорить? – спросил с порога Нокс, как обычно сдержанный и серьезный.

– Нет.

Он закатил глаза.

– Колотя по мешку, ничего не изменишь, Бэш. Предлагаю напиться и найти девчонок.

– Во-первых, – сказал я, нанеся очередной удар, – сейчас только полдень.

– «Грешник» открывается в одиннадцать, – парировал он, размахивая ключами.

– Во-вторых. – Еще удар. – Мне сейчас не до секса.

– Чепуха, – кашлянул в локоть Нокс.

Вот сволочь!

Я придержал грушу и посмотрел на него, подняв брови.

– Ладно, поправочка: не хватало мне еще искать приключений в городе, из которого я смоюсь, как только покончу с делами.

– Ага, как же, секс ему не нужен. Господи, кого ты лечишь? Я всего четыре часа как приехал, а чуть не побежал за презервативами, увидев, что вы с Эмерсон вытворяли на заседании. Вы трахали друг дружку глазами!

– Я не хочу об этом говорить… не сегодня.

– О чем? О том, что и так видно невооруженным глазом? А как насчет «в-третьих»? Ты не хочешь ни с кем трахаться, потому что надеешься вымолить у нее прощение.

– Какое ей дело, с кем я трахаюсь? – парировал я, вновь отправляя кулак в грушу.

– А тебе было бы дело, если бы она спала с Грегом Робертсом?

Кулак соскользнул, и я чуть не потерял равновесие.

– Она с ним не спит.

– С чего ты взял? – Нокс подошел к груше и придержал. – Я видел, как он утешал ее сегодня утром. Он тут живет и вполне может ее заполучить. Жениться на ней. Подарить ей дом, полный детишек, которые будут ходить в детский сад к Харпер, ездить на пикники и все такое.

К черту грушу, следующей будет физиономия Нокса.

– Она с ним не спит, заткнись уже.

– Не нарывайся, Нокс, – предупредил выросший на пороге Райкер.

Нокс, как обычно, не послушался.

– Откуда тебе знать? Ты здесь всего неделю. Вдруг она проводит с ним время прямо сейчас?.. – поддел он.

– Да я знаю выражение ее глаз, когда она хочет кого-нибудь, засранец!

– И что, она хочет тебя?

– Нокс… – прорычал Райкер.

– Да! – заорал я. – Между нами ничего не изменилось. Шесть долбаных лет, и ни хрена! И если тебе интересно, хочу ли я ее, а она меня, – то да! Только теперь я взрослый. Я не могу трахнуть ее и бросить, как тогда, когда был глупым юнцом.

– Ага, – саркастично ухмыльнулся он. – Ты же теперь умный и взрослый.

– Ты один из моих лучших друзей, Нокс, но, если не заткнешься, я тебя уложу, – пригрозил я.

Никто не смеет влезать в мои отношения с Эмерсон. Никогда.

Райкер шагнул назад, а Нокс подошел еще ближе.

– Она красотка, чувак. Впрочем, как и раньше. Я видел, как она менялась последние несколько лет, потому что бывал здесь… почаще некоторых.

– Нокс! – взревел я.

– Как, по-твоему, ей удалось уйти незамеченной, когда ты смылся, оставив ее в своей постели? Она позвонила мне. А случай с первым после тебя парнем, спустя год после твоего отъезда? Она поехала на вечеринку в Ганнисон. Я как раз был дома на Четвертое июля. Эмерсон только что рассталась с этим парнем и позвонила мне в слезах, и не потому что переспала с ним…

Я окаменел.

– …а потому, что это был не ты, – закончил он.

– Я о нем знал, – спокойно сказал я.

Взгляд Нокса метнулся к Райкеру, тот кивнул.

– Молодец. Ты мне почти брат, черт возьми, но как ты мог? Что ты наделал? Ты хоть раз подумал о ней, когда трахал все, что шевелится, там, в Калифорнии? Она заслуживала гораздо лучшего, чем ты. И до сих пор заслуживает.

Я замахнулся. Двухметровый Нокс распластался на мате.

– Твою мать, – вздохнул Райкер, подходя ближе, чтобы разнять нас, если я займусь им всерьез.

Меня охватила ярость.

– Я целый год не прикасался к другим, засранец ты этакий. Как я мог? Я только о ней и думал. Я бредил ею, а потом вдруг приезжает Райкер и рассказывает, что Эмерсон трахается с каким-то придурком из колледжа. Она решила, что жизнь продолжается, вот и я тоже.

– Ты ее бросил! Ты разбил ей сердце и не имеешь права ее осуждать! Она тебе поверила, а ты наплевал на ее чувства, выбросил на помойку, как последнюю шлюху! – заорал Нокс, привстав на локтях.

– Думаешь, я не понимаю? – крикнул я. – Думаешь, не жалею об этом каждый чертов день своей жизни? Я отдал бы все, чтобы вернуться в тот день, не ответить на звонок с предложением работы, рассказать ей, куда еду, дать нам шанс. Это самая страшная ошибка в моей жизни, и думаешь, мне легко находиться в одном городе с ней и с теми, кто может стать…

Я мотнул головой, не в силах продолжать.

– Ну