class="p1">Глажу дочку по голове и целую в лобик.

— А ещё мы гуляли на площадке! Меня мальчики позвали в футбол играть, и я забила гол! — продолжает она, её голос наполняется гордостью. — Это круто, да?

— Точно круто, — мы с Даниэлем переглядываемся. — Молодец, Натали! Я горжусь тобой, — говорю и замечаю, что и Даниэлю её рассказ нравится.

Мы реально, как два родителя, которые радуются успехам ребёнка.

Странное чувство.

Незнакомое.

Непривычное.

И немного пугающее.

Хотя очень тёплое.

— Мама, выздоравливай быстрее и приезжай домой, — вздыхает дочка, опуская головку мне на плечо, в её голосе слышится лёгкая грусть.

И мне грустно от того, что дома у нас фактически нет. Последние два года мы живём, как перекати поле. И всё из-за Паши. Он одурманил моих родителей, я даже к ним обратиться не могу за помощью. Пришлось уехать и вычеркнуть их из жизни. На время, я надеюсь.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь найти правильные слова.

— Скоро, моя милая. Я поправлюсь, и мы снова будем вместе.

Наташа кивает, но я вижу, что она всё равно переживает.

— Мама, — Наташа прижимается губами к моему уху и громко шепчет, — дядя доктор живёт один, только Римма Васильевна со мной сидеть приходит, а так у него огромная квартира, для тебя там есть настоящая комната принцессы. Дядя доктор туда кровать купил. Вчера привозили. У него ещё две комнаты есть, они абсолютно пустые. Я иногда там танцую. Когда бегаешь по комнате, слышно эхо от шагов: топ-топ-топ. Так классно. Тебе понравится.

Мои глаза широко распахиваются, я смущённо смотрю на Динарова.

А тот смеётся.

— У меня большая квартира.

Для большой семьи — напрашивается ответ.

Которую ты построишь с Надей, — возникает грустная мысль следом.

Глава 13

Следующим утром Даниэль приходит сделать мне перевязку. Мне почему-то некомфортно обнажаться перед ним. Очень странно. Он то уж меня всякой видел. И оперировал тоже он. Поэтому он должен оценить мой прогресс.

Его руки аккуратно и уверенно прикасаются к моему боку, пока он проверяет швы. Лицо сосредоточено, Дэн очень внимательно изучает свою работу. Каждое движение осторожно и точно. Я стараюсь расслабиться, хотя волнение всё равно не покидает меня.

Всё ли в порядке? — мелькает в голове. — Вроде, Динаров спокоен.

— Очень хорошо, — кивает. — Очень хорошо. Динамика крайне положительная. Может даже выпишем тебя быстрее, чем думал.

— Я пока не могу сама себя обслуживать.

Пальцы Динарова проходятся по моей коже на боку, я мурашками не покрываюсь, но там, где он меня коснулся, будто остаётся огненный след.

Это прикосновение врача к пациентке, почему же тогда это так меня волнует?

— Сейчас повязку наложу и попробуем начать расхаживаться.

— Что? — вскидываю голову. — Нет-нет-нет, — мотаю головой и ощущаю головокружение. — Я не готова. Что значит расхаживаться?

Я только начала в туалет по стеночке ходить с помощью медсестры, но тут три шага до него, Динаров поместил меня в палату со всеми удобствами. А он хочет, чтобы я расхаживалась.

— Вдруг швы разойдутся.

— Не разойдутся. Спокойно.

Он берёт бинт и начинает аккуратно обматывать мой бок. Я чувствую, как он старается быть максимально деликатным, чтобы не причинить мне лишней боли. Его прикосновения мягкие, но в то же время уверенные. Тихим голосом Даниэль продолжает говорить что-то ободряющее, и это успокаивает меня.

Поэтому, когда он помогает мне спустить ноги с кровати и встать на них, я цепляюсь за него, как за спасательный круг.

Его рука крепко держит меня за талию, а другая поддерживает под локоть. Я чувствую уверенность, что могу стоять на своих ногах.

— Вот так, молодец, — говорит Дэн, когда я, наконец, выпрямляюсь. — Голова?

— Немного кружится.

— Если поедет, говори.

— Хорошо.

— Давай, медленно, — его голос звучит спокойно и ободряюще.

Я перевожу взгляд на свои ноги, они кажутся мне тяжёлыми, словно не принадлежат мне. Но Дэн рядом. Он врач, он ведь знает, что для пациента лучше. Я делаю глубокий вдох, стараясь собраться с силами.

— Не спеши, просто слушай своё тело, — напоминает Динаров, и я стараюсь следовать советам.

Каждый шаг даётся мне с трудом, но в то же время наполняет надеждой. Я продолжаю двигаться, и постепенно страх уходит, уступая место уверенности.

Мы ходим вокруг кровати и из угла в угол. Постепенно ускоряемся.

— Ты справляешься, Алёна, ты большая молодец, настоящий боец, — говорит он, и я чувствую, как внутри меня разгорается тепло.

Почему-то в этот момент начинаю осознавать, что я могу справиться со всем, с любой проблемой, особенно, когда Даниэль рядом, и его поддержка делает этот путь намного легче.

А потом происходит что-то неожиданное. Я спотыкаюсь.

Время словно замедляется, пытаясь сохранить равновесие, я паникую и хватаю руками воздух. Даниэль мгновенно реагирует. Его руки напрягаются, удерживая меня, притягивая к нему.

Его тепло окутывает меня, а под моим ухом, которым я прижимаюсь к его груди громко и часто стучит сердце.

Он волнуется, — потрясённо думаю я. — Волнуется! Как и я…

Вскидываю голову, и наши взгляды встречаются, и в его глазах я вижу не только заботу, но и что-то более глубокое — понимание, поддержку и нежность.

Не врача к пациентке, но мужчине к женщине.

Может, я бы первая к нему потянулась, но Даниэль меня опережает. Наклоняет голову и прижимается своими губами к моим.

Едва успеваю сделать вдох, потому что в голове происходит черти что!

Тепло, близость, тоска, отчаяние, нежность и… страсть.

Сердце стучит о рёбра, я ощущаю себя крохотной колибри, порхающей у цветка. Хотя Динаров, наверняка, сказал бы, что у меня тахикардия.

Я никогда бы не подумала, что снова поцелую его.

А не поцеловав, не узнала бы, что это распахнёт огромные шлюзы в глубинах моей памяти, и эмоции, и чувства — настоящие и прошлые — хлынут в меня неконтролируемым потоком.

Даниэль целует меня глубоко и жадно, и я отвечаю также. Не понятно кто больше из нас истосковался по близости. Окружающий мир исчезает. Есть только мы. Есть только сейчас.

Лишь когда он отрывается от меня, становится горько.

Зачем он это делает? Зачем дразнит?

— Мне надо в кровать, — я прячу взгляд, ощущая смятение непонятную злость.

Вернее, не злость, а ревность.

У него же свадьба с другой. С Надей. А он меня целует. Разве так можно?

Динаров укладывает меня на кровать, я откидываюсь на подушку, а он присаживается рядом.

Тёплая и чуть шершавая ладонь ложится мне на щёку, пальцы перебирают волосы на виске, заправляя прядку за ухо. Взгляд Динарова устремлён на мои губы.

Он сейчас меня снова